Наверх
Меню
Меню
Мнение эксперта
05/08
Александр Соловьев: "Необозримое искусство" Венецианской биеннале. Часть 1
in art 13.JPG
in art 13.JPG

Александр Соловьев: "Необозримое искусство" Венецианской биеннале. Часть 1

Автор - Таисия Браиловская

Фото - Галина Браиловская

 

На главном фото - Зинаида Лихачева и Александр Соловьев на Венецинаской биеннале 2015

 

 

После посещения Венецинской биеннале в мае этого года мы договорились с Александром Соловьевым о встрече - обсудить общие впечатления от увиденного. Наша встреча несколько раз откладывалась по разным причинам, иногда нам казалось - а будет ли разговор о биеннале этого года актуальным спустя пару месцев после открытия? Но разговор сразу вышел за рамки только лишь выставки этого года. Александр Соловьев начал сравнивать - а ему было с чем сравнить за посление 15 лет посещений крупнейших арт-собтыий мира.

Каково Ваше общее впечатление от Венецианской биеннале, чем она отличается от предыдущих и насколько удачной была презентация украинского павильона?

Понятно, что посещение Венеции для профессионала, связанного с современным искусством, это как визит в Мекку. Хочешь, не хочешь, а если ты правоверный апологет современного искусства, ты, хоть раз в жизни, должен совершить этот хадж, чтобы посмотреть, какие тенденции доминируют. Особенно важны дни preview, когда приезжает мировое арт-сообщество – в этом, наверное, даже больший эффект, для уха больше возможностей, чем для глаза. С каждым годом Биеннале становится тем, что Борис Гройс назвал понятием, которое он ввел еще с десяток лет тому назад: «необозримое искусство». Современного искусства становится так много, что профессионалу, не говоря уже о простом зрителе – ему это немыслимо все охватить, просто немыслимо. У человека, который первый раз сюда попадает, уже на начальных этапах начинаются симптомы передоза, когда он перестает воспринимать все.

 

Павильон Турции, Кутлуг Атаман

Биеннале – это еще «ярмарка тщеславия» национального представительства, национальные павильоны… Венецианская биеннале сохраняет свою консервативную форму, идущую с момента ее основания в конце 19 века. Понятно, что в глобализированном мире всякие границы приобретают все более условный смысл, художники порой кочуют из павильона в павильон. Уже многократно критиковали эту модель проведения Венецианской биеннале, что пора бы убрать этот соревновательный момент этнической принадлежности, поскольку художественный мир развивается  и давно стал космополитичным. Но, тем не менее, это остается и из этого приходится исходить.

 

  

Павильон стран Скандинавии

Более того, этих павильонов, национальных представительств с каждым годом на Биеннале становится больше и больше. Позапрошлая биеннале, которую делала Биче Куригер, так и называлась «ILLUMInations» с двумя подтекстами: с одной стороны, это связано с иллюминацией, как со светом «Lux ex tenebris» (свет из тьмы), а с другой стороны, illumination – как возникновение, появление этих «новых земель» в искусстве. ООН состоит из примерно 200 государств, а в Венеции из них не представлены даже 100, но обойти это все, повторюсь, нереально. Главная концентрация – это Giardini (Сады) и Арсенал, а очень много проектов разбросано по всей Венеции, по всем прилегающим островам, где только возможно. Это, конечно, очень хорошо в плане охвата, получается реализация олимпийского принципа Кубертена – «Главное – не победа, а участие». Это очень здорово, такое освобождение мировой творческой энергии, но все равно – вот этот аксиологический национальный момент, он так или иначе проявляется, играя роль архаичного контрапункта.

 

  

Павильон Великобритании, Сара Лукас

Да, как в Олимпийских играх – все хотят отказаться от принципа подсчета командных очков, но все равно их подсчитывают.

Да, да. Или взять то же Евровидение, где не столько интересно посмотреть, как там поют, как посмотреть, например, на женщину с бородой (шучу). Сам процесс этого голосования, какая страна за какую больше голосует, интриги, это все закулисье привлекают внимание обывателя не меньше, а то и больше.  Но это я так, к слову.

Помимо официальной части, последние годы Биеннале очень экстенсивно обрастала параллельной программой. Это общая тенденция, та же Арт-ярмарка в Базеле полнится сателлитами и в самом городе, и филиалами по всему миру: от  Майами до Гонконга…

 

Иной раз эти параллельные программы выходят даже на первый план, поэтому зритель уже не очень делит экспозицию на официальную и неофициальную,  вопрос, опять же – в плоскости физических сил и времени.

С 2001 года я регулярно присутствовал на Венецианской биеннале, и, понятно,  прилетая сюда, сразу гасишь желание объять необъятное и посмотреть все, поэтому концентрируешься на том, что реально охватить и что самое важное. Я акцент сделал  именно на главном кураторском проекте, который в этот раз курировал Оквуи Энвезор – мировой топовый куратор, проекты которого мне и раньше доводилось видеть. Надо сказать, что и  предыдущие виденные мной  биеннале в Венеции возглавляли кураторы с именем. У меня есть возможность сравнивать эту выставку не только с предыдущей, которую делал Максимилиано Джиони, но и охватить все последнее 15-летие. Сегодня я могу сказать, что наиболее интересным для меня был проект, который делал уже покойный Харальд Зееман – проект 2001 года «Плато человечества».

 

Павильон Японии. Чигаро Шиота. "Ключ в руке".

Может, потому что для Вас это был первый раз и первые впечатления были самые сильные?

Нет, просто уже сравниваешь. Это долгий разговор касательно кураторской миссии. Понятно, что все эти проекты, они делаются с таким очень лабильным, растяжимым, что ли, слоганом, темой, куда можно было бы вместить все: то ли это «Мечты и конфликты», то ли это «Плато человечества», то ли это «Создавая миры», то ли это «Энциклопедический дворец»…

Конечно, после Харальда Зеемана, я бы поставил по иерархии моего восприятия именно проект Максимилиана Джиони «Энциклопедический дворец», потому что, мне показалось, он сделал очень важный шаг к возвращению искусству искусства. Для этого он придумал довольно сложную модель, сделал смелый исторический срез вплоть до классического авангарда. А еще он помимо художников-профессионалов в Арсенал включил и то, что называется аутсайдерское искусство, визионерское, искусство пограничных состояний, искусство отклонений и т.д. Ставка на человеческие мании и фобии, то, что я условно называю «шизорисованием», «шизорукоделием» творческим -  все это самым неожиданным образом сложилось, переплелось и совсем не скучно   смотрелось.

 

Джардини, главный вход.  Фабио Маури. "Западная стена, или Стена плача".

В этот раз для главного проекта, который традиционно размещается в Итальянском павильоне Giardini и в Арсенале, Оквуи Энвезор придумал девиз  «All the World's Futures», но для себя он еще это определил как «Парламент формы». Его методология – это использование ментальных фильтров, причем разных, чтобы тоже не подгонять искусство под какие-то рамки, укладывая его в «прокрустово ложе». Поэтому в понятие - «Будущие мира», которое, правда, перевели «Все судьбы мира», ну, можно, наверно, и так, он вводит несколько подтем.

Целостный и путеводный «Парламент формы» он концептьуально  делит на три части. Первую часть можно условно назвать «живучесть» («Liveness: On epic duration»). Это относится именно к форме самой Биеннале, ее экспозиции на современном этапе, к тому, что вообще означает сам этот большой проект мирового искусства.  Второй подпункт – «Сад беспорядка» о том, как существует и рефлексирует  современное искусство в системе общества, политики, повсеместных конфликтов, войн, которые  разрастаются сегодня, как снежный ком. И третий фильтр – «Капитал. Чтение вживую». Энвезор был вдохновлен исследованием Луи Альтюссера «Читать «Капитал», написанным совместно с Этьеном Билибаром и Жаком Рансьером. Авторы этого исследования акцентируют значение этого труда Карла Маркса в современной истории, пытаются осмыслить все те актуальные идеи, что были заложены в 19 веке классиком марксизма, а также как они экстраполируются на нашу повседневную жизнь. Особенно в разрезе взаимодействия «базиса» и «надстройки» – если говорить уже давно забытым для меня языком марксистской философии, которым я вдоволь был напичкан в советское время. Однако Энвезер  не побоялся соотнести «Капитал» со своеобразной Библией экономики, влияющей, никуда не деться, на катаклизмы современности. Символической точкой сборки стала коммуникационная площадка в виде большой сцены,  арены в экспозиции Итальянского павильона, где известные и молодые перформеры в режиме non-stop на протяжении всей выставки читают или …поют «Капитал». Я как раз проходил мимо арены и услышал многоголосье, люди были выставлены в пространстве определенным образом и пели.

 

Чтение "Капитала" Карла Маркса, Центральный павильон, Джардини (основной проект).

Разумеется, что все эти умозрительные части на практике проявляли себя не иначе как в критическом неразделимом смешении, такой гремучей смесью разных наложений, фильтров, которая  создавала потрясающую панораму: от картин буколического плана до апокалиптического. И, по моему ощущению, апокалиптический преобладал.

Я формирую свое мнение о роли и убедительности  куратора главного проекта и задаюсь вопросом:  «насколько соответствует или не соответствует?» - это извечный вопрос. И, хотя я понимаю, насколько растяжима главная тема, но, все равно, подспудно ты волей-неволей прикладываешь то или иное произведение к общей матрице и искушаешься этим вопросом. Должно ли оно вообще соответствовать? Или же это уже второстепенно, неважно, а важно само искусство, его самодостаточность, его эстетический  уровень, его эмоциональное воздействие на тебя и т.д.? С другой стороны, не покидал вопрос и такого свойства. Вот, например, слово «будущее», оно ведь не случайно присутствует в названии главного проекта. А отсюда - увидел ли я там какие-то модели, отсылающие (ясно, что посредством образа, вымысла)  к вектору завтрашнего, послезавтрашнего дня, к этому самому будущему? Было опасение, что ты, приехав на биеннале, увидишь все очень роботизированное, технологизированное, засилье футуристических и утопических картин. Но ничего подобного. Я робота увидел только в одном из павильонов – это был Бельгийский павильон, кстати, очень понравившийся павильон, куратором которого выступила Катерина Грегош в сотрудничестве  с художником Винсентом Мессеном. А в основном, как раз все наоборот.

 

Павильон Египта

 Вот, скажем, шведский художник Руно Лагомарсино (он кстати, участвовал во Future Generaton Prize Пинчука), одна из его работ называется «Следуя за солнечным лучом, я обнаружил лишь землю» (2012—2014) – такой парадокс уже в самом названии. И подобного, «земного тяготения» на биеннале было немало.  Причем в самом прямом формальном смысле. Во многих павильонах можно было столкнуться с такой инсталляционной формой как environment – перенесенные куски природы в пространство выставочного зала. Это, например,  обнаженные корни деревьев во Французском павильоне.  В центральном зале  - огромная елка, корни которой цвета красной охры,  на ней фотографии – в это было вложено много смыслов, сейчас, понятно, я это упрощенно описываю. Селест Бурсье-Мужено сделала неординарный проект – природные скульптуры, которые в процессе созерцания начинают двигаться, создавая медитативный или даже  психоделический эффект. Причем эта магия  продолжалась (или начиналась) и на площадке перед павильоном. Таких деревьев, может, не движущихся, но стоящих,  лежащих, с зеркалами и без, деревьев раненых, деревьев мертвых я на этой биеннале повидал еще не раз.

 

Павильон Франции. Селест Бурсье-Мужено. "Революции".

Я говорил про Джиони, что он расширил хронологические рамки, не побоялся сопоставить различные эпохи. Энвезор в этом плане, может быть, даже  местами перегнул палку, делая уж очень смелый ретроспективный жест. Но ряд таких отсылов были оправданны. Вряд ли случайно он, например, включил в свой основной проект классику land art’а Роберта Смитсона, а точнее, его работу 1969 года «Мертвое дерево» (то самое, с зеркалами). Это такая историческая перекличка проблем человек-природа, экология, связанных с издержками развития общества. Это стало здесь одной из заметных тем наряду с темами и сюжетами  насилия, конфликтов, войны.  И вообще, бросилось в глаза, что как раз ожидаемая технологизированная линия уступила место архаично-корневой, если так можно выразиться. Да, еще момент воды, также ассоциируемый с природной силой,  то тут, то там ( будь то павильон Тувалу или павильон Швейцарии) доминировал над какой-то вроде бы напрашивавшейся футуристической моделью.

 

Центральный павильон Джардини. Роберт Смитсон. "Мертвое дерево" (основной проект).

Я уже отмечал, что биография Энвезера как  куратора - солидная. Он числится нигерийским куратором, но жил в Нью-Йорке, сейчас работает в Мюнхене, то есть,  понятно, что он – продукт глобализированного мира. Но и с Африкой у него прочные связи, он делал биеннале в Йоханнесбурге еще в 1997 году, в которой участвовал, кстати, наш Илья Чичкан с фотографиями мутантов в украшениях. Вот и в свой венецианский проект Энвезор привлек большую группу африканских художников. И кто-то очень справедливо написал, что его заслуга в том, что он привлек их не в качестве постколониальных субъектов.

Вообще, роль африканской культуры важна для мирового искусства, в том числе авангардного, никто ведь  не оспаривает, что один из источников кубизма, например, – это африканская скульптура, маски. Энвезор включил именно  в равноправный художественный  контекст целый ряд незаурядных авторов из этого континента. В Африке есть, и это уже никого не удивляет, свои  мировые звезды. Один из них - Крис Офли, который раньше работал со слоновьими экскрементами и который входил в когорту «Young British Artists». В Венеции он предстал в новой ипостаси, уже без своего опознавательного и сокровенного материала. Правда, вот Уильяма Кентриджа не было в этот раз (он из Южной Африки). Но зато была не менее звездная Марлен Дюма оттуда же. Не случайно поэтому, что один из главных призов биеннале, который за вклад в искусство вручался еще до открытия, получил африканец Эль Анацуи. Я его первый раз увидел еще на грандиозной африканской выставке в Стокгольмском музее современного искусства в 2006 году, с его знаменитым занавесом из пивных крышечек.

А с другой стороны, меня поразило и новое  африканское имя в лице художника Ибрагима Махама, который сделал проход из Арсенала протяжностью около километра из мешков от кофе, какао и угля. Христо Явашев (классик «упаковочного искусства») позавидовал бы.

 

Проект "Out of Bounds". Ибрахим Махам 

Кто-то из участников, как алжирский художник Массинисса Сельмани, создал великолепные рисунки. Кто-то, как Кей Хассан из ЮАР выставил куски граффити, будто сорванные с домов улиц и перенесенные в выставочное пространство. Очень интересным оказался художник Абу Бакарр Мансарай из Сьерра-Леоне,  с большим количеством рисунков графитовым карандашом – прямо тебе «африканский Леонардо». У него очень много проектов каких-то летательных машин, причудливых механизмов, загадочной ритуальной атрибутики.

Любопытное наблюдение – африканские художники волей куратора остались неприобщенными к арт-манипуляциям с «Капиталом». Эта «квота» ушла к авторам из Запада, вдоволь поупражнявшихся с перформансами-начитками или инсталляциями, объектами, непременно с книгами или листами текстов. Такое, возможно, неосознанное, но по факту распределение ролей даже вызывало улыбку.

В целом по биеннале – эта аутентичная линия «магов земли» (так назывался проект французского куратора Жана Юбера Мартена в Лионе еще в конце 80-х) вынужденно  и как-то натужно, но все же  перемешалась с умозрением истолкований   «Капитала».

 

Галина Браиловская на Венецианской биеннале

Еще одна из линий, как я заметил, - это какой-то поворот к поп-артовской методологии, основанной на коллажном подходе к созданию образов. Она проявлялась по-разному, в том числе и в огромных инсталляциях, где присутствовал микст материалов: от трешевых до  эксклюзивных. Много было такой скульптуры, особенно керамической, где все намешано. И у итальянки из Берлина  Моники Бонвичини – висящие объекты из керамики, и у американца  Валида Бешти, работы которого были выставлены в главном проекте в Джардини – у него также присутствует смешанная картина, смешанный образ, но за счет керамического материала все смотрится целостно. 

Продолжение следует...

 

Проект аргентинского скульптора Хуана Карлоса Ди Стефано.  

комментарии
Календарь
16/11

Сезон літніх оперних фестивалей завершено, і він був дуже насиченим. Цього літа завдяки проекту Operamania українські фанати опери слухали найкращих музикантів та насолоджувалися вражаючими постановками ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **