Наверх
Меню
Меню
Интервью
20/08
В гостях у Нелли Исуповой. Часть 1
1.jpg
1.jpg
18.jpg
18.jpg
15.jpg
15.jpg
14.jpg
14.jpg
10.jpg
10.jpg
8.jpg
8.jpg
7.jpg
7.jpg
5.jpg
5.jpg
3.jpg
3.jpg
1.jpg
18.jpg
15.jpg
14.jpg
10.jpg
8.jpg
7.jpg
5.jpg
3.jpg

В гостях у Нелли Исуповой. Часть 1

Мы пришли в гости к известной украинской художнице, мастеру-керамисту, Нелли Исуповой. Зашли к ней в мастерскую и … По закону жанра я должен был бы написать, что сразу были очарованы работами Мастера, высоким искусством, полетом творческой мысли. Это все – да, это все – есть. Но самое главное впечатление – ты попал в «дом, в котором живет»… человек, радующийся жизни. Этим ощущением внутренней гармонии, успокоенности, внутренней, а не показной радости наполнено все, что тебя окружает в мастерской. Ее и мастерской очень тяжело назвать – дом, кабинет, кухня, будуар, библиотека, терраса… Сад в конце концов – очень много цветов, лиан, терраса вся в диком винограде. Мы вошли, и в первые минуты даже не смогли что-то внятно произнести  – в помещении пели птицы! Нелли заметила наше удивление, как мы начали изумленно оглядываться и искать клетку  с птицами и улыбнулась: «Это я купила диск с записью пения птиц. Ходила как-то на Петровку, книги купить. А у продавщицы в лавке птицы поют! Я тут же у ее соседки и купила такой же диск».  Вот это ощущение радости, гармонии, какой-то внутренней сбалансированности, успокоенности, которые излучает Нелли Исупова – все это через ее руки переходит в ее работы.

Каждая ее работа – это маленькая Нелли, сюжет не важен. Будет ли это фигурка ангела, или это будет чей-то портрет, или керамическая туфелька, или чайник с весело торчащими листиками в качестве хватки крышки, рыбка, подвешенная на балке под потолком – все это радость какая-то неземная. Просто удивительно, как Неллино мироощущение и ее заряд энергии через руки, мнущие глину, через прикасание к предмету входят в этот предмет и остаются в нем жить. «Да, а я не люблю заглаживать, подчищать. Я люблю мять, лепить, чтобы пальцы оставались на поверхности, чтобы прилепить что-то. Вот, сделала чайник с двумя носиками, а куда посадить человечка, не знаю. Ничего, я его на другую вещь прилеплю».

 Каждый предмет, который создала художница, покрыт вмятинками от ее рук. И такое ощущение – с каждым касанием, с каждым надавливанием в предмет входит некая сила, какая-то внутренняя энергия, которая исходит от нее. В разговоре Нелли сказала, что собирается в этом году на Тибет. Теперь я знаю, что у нас в Киеве есть свой Тибет. На последнем этаже киевской многоэтажки. И оттуда, сверху, над городом расходятся волны энергии и жизнелюбия, которые излучает этот человек.

А теперь по порядку, с самого начала. Потому что начало было еще до того, как мы подошли к двери мастерской Нелли. Начало было внизу, у парадного, когда мы несколько растерянно оглядывались – в какое парадное идти. Нелли сказала – втрое, но какое второе из двух абсолютно одинаковых? Из одного из парадных вышла консьержка: «Вы к Исуповой? Вас ждут». Это было и старомодно – «Вас ждут» и очень приятно. Значит, предупредили, значит, переживали, чтобы мы не запутались. Есть какие-то мелочи, песчинки человеческих отношений, что-то совсем-совсем маленькое… а какие большие эффекты дают! Вот так и получилось, что мы еще не видели Нелли, еще только поднимались к ней в лифте, а уже было чувство признательности и уважения к этому человеку.

Это и было начало нашей встречи.

Нелли, при виде Вашей мастерской наши первые вопросы будут о ней! У Вас здесь очень уютно! И богемно... Это настоящий уголок Франции в центре Киева!

Мастерская – это тот же дом. Я здесь работаю, отдыхаю, пишу, читаю – живу, одним словом. У меня здесь и интернет есть. Я люблю украшать жизнь. Если тебя не окружает радость и красота – как ты сможешь это передать в своих работах?

Кто придумывал этот интерьер? Это была Ваша идея?

В общем – да. Когда мы получили эту мастерскую, здесь не было второго этажа. Это было очень высокое помещение не очень большое по площади. Непосредственно проектированием и строительством занимался мой друг – архитектор, который проделал большую работу. Всё было разобрано, но результат стоил того.  Благодаря тому, что появился второй этаж, у меня появилась возможность здесь и работать, и отдыхать.

Все, что Вас окружает, начиная от интерьера мастерской и заканчивая многочисленными работами, имеет свой неповторимый авторский почерк. Как приходят идеи, что вдохновляет?

Идеи появляются бесконечно и отовсюду. Вот, например, я рассматривала журнал мод и увидела модели туфель. Я насчитала там около 70 моделей туфель! Там были потрясающие туфли! У меня сразу появилась идея создать что-то своё, ведь когда-то я хотела стать дизайнером одежды.  И я начала их лепить. Интересно будет смотреться туфель с каблуком в виде цветка или на платформе, но вместо самой платформы будут керамические цветы и веточки. А в интернете наткнулась на сайт одной художницы. У неё целая подборка о том, в каких домах живут художники. У меня родилась идея по созданию чайника. Вот я его слепила, хотела ещё человека на него посадить, но он здесь не смотрится, так я для него слепила еще один чайник. Когда я усадила этого человека на чайник, родилась история жизни этого человечка. Я решила на крышке чайника сделать ему домик, посадить растения. Вот так и появилась идея. Нужно смотреть, наблюдать, читать, переосмысливать и идеи приходят сами.

Вы хотели стать художником по тканям, учились живописи на фарфоре, работали на майоликовом заводе, а в итоге занимаетесь керамикой. Что являлось поворотными моментами в творческом пути?

Всё было очень просто и сложно  одновременно, мой творческий путь очень длинный. Я училась в Одессе в художественном училище им. Грекова, это училище приравнивалось к высшему учебному заведению. Я училась росписи по фарфору. Мы ходили в ботанический сад, рисовали там цветы, потом их стилизовали, превращали в орнамент, а затем уже орнамент переводили на фарфор. Мне всегда это очень нравилось, всё было очень красиво, изящно. У меня сохранилось несколько работ этого времени. Чашечки, тарелочки... Потом у меня была практика на Коростышевском фарфоровом заводе, где работали художники. Там я очень разочаровалась. Всё оказалось настолько неинтересным и скучным, во всяком случае, так было тогда на этом заводе. Может быть,  где-то художники-фарфористы работали иначе, но там – это было скучно и неинтересно! Там они были как прикованные, обезличенные. Завод огромный, около 1200 работников.  Приходили на работу в 8.00 утра и до вечера. Им неоткуда было брать идеи, и они их не хотели искать. Из года в год рисовали одно и то же! Кто-то делал форму, кто-то – наносил рисунок, на заданной форме посуды – заданную тему росписи.  Всё это было очень однообразно, настоящее промышленное производство, творчества там не было. Кроме того, этот завод расположен в селе. Все эти художники имели огороды, хозяйство... Им было не до искусства. Мне стало очень грустно. Я не знала, что мне делать.

             Выступление Нелли Исуповой на фестивале "ЦЕглина" в НСК Олимпийский

В то время в Советском Союзе выходил журнал "Советское искусство". Я там увидела работы Васильковского майоликового завода. Работы мне очень понравились, там была и скульптура, и роспись. Тогда я попросилась делать диплом на Васильковский майоликовый  завод. Приехала туда весной делать дипломную работу. Все цветёт! Весна! Красота необыкновенная! Завод там маленький – около 300 человек, расположен прямо в лесу. Художницы там свободные. Они там сами и лепят,  и тут же что-то придумывают. Всё это было по-другому, в сравнении с Коростышевским фарфоровым заводом. Была, конечно, своя специфика, но на майоликовом работали с глиной, а мне это очень нравилось. Когда я ещё училась в Одессе, у нас были уроки скульптуры, я очень любила лепить. Здесь, в Василькове, как раз оказалось то, что я любила.

Сделала я свой диплом, получила "5" баллов. Это был сервиз для блинов с подсолнухами, керамический набор. После окончания художественного техникума я попросила направление на Васильковский майоликовый завод. В то время я как раз вышла замуж, муж собирался поступать в Киевский художественный институт. Меня все устраивало: Киев рядом, завод мне нравился. Направление на завод мне дали, но у них не было места художника, так что я расписывала то, что придумывали другие. Но после работы я оставалась на заводе и лепила что-то своё, это не было запрещено.

Я стала сдавать свои работы, сделанные в нерабочее время, на художественный совет. Меня заметили, и начальник Управления фарфор-фаянса дал мне мастерскую художника. Я там, правда, работала вдвоём с другим художником, но всё равно, это уже  было хорошо. Тогда я уже развернулась. Там я делала вещи и для тиража, и для души. Но для тиража мне было работать неинтересно, потому что там всё повторялось. Мне больше нравились эксклюзивные вещи, которые никто не может повторить. Иногда это было в ущерб какому-то материальному благу, но я всегда делала то, что хотелось делать.

 Для Вас материальные блага не играют важную роль? Важнее делать то, что интересно?

Я не буду делать то, что мне не нравится или неинтересно, даже если это будет дорого стоить. И дети мои – точно так же! Я всегда детям говорила, что надо создать себя личностно. Деньги сами потом придут. Деньги – это не главное! Об этом никогда не думали. Особенно тогда, при советской власти. Для меня творчество всегда было на первом месте. Для меня вся моя жизнь – творчество. Оно во всём: приготовить что-то, создать свой интерьер...

Когда мне надоело однообразие, я ушла с завода, поехала сначала во Львов, а потом в Прибалтику "выбрасывать" из себя орнаменты и майолику. Мне надо было избавиться от "народности".  Во Львове я встретила эстонских художниц, они меня научили работать с пластами. У нас тогда современной керамики не было. На верхних полках у меня стоят работы, сделанные в Прибалтике, либо уже здесь –  под влиянием прибалтийской школы. Здесь ведь тогда были только горшки, посуда, скульптуры, которые все были в орнаментах. Мне это очень надоело. Когда я приехала в Прибалтику, я увидела совсем другое искусство. Всё чистое. У них холодно, поэтому они делают работы такие суровые, без красок. Мне тогда это очень нравилось. Правда,  позже к ним приехал учиться мой старший сын, Сергей, он внес туда всё яркое, праздничное.

Когда мне вручали премию К.Белокур на моей выставка в Союзе художников, туда пришёл председатель Союза художников Эстонии. Он увидел мои работы и воскликнул: "Теперь я знаю, откуда у Сергея Исупова это!" Сергей теперь художник, известный во всём мире. У меня там на полке стоит яркий чайник. Это он сделал ещё в институте. Сейчас прибалтийская школа поменялась, раньше они были более аскетичные.

Как на Вас вообще повлияла прибалтийская школа? У них ведь всегда были сильные художники и скульпторы по фарфору, керамике.

Я ездила на сборы в Дзинтари. Мы там в течение двух месяцев делали работы для международной выставки в Фаэнце. Лучшие работы отправляли в Фаэнце на выставку. Приезжала комиссия из Москвы, потом везли в Москву – там всё должны были утвердить на заседании Политбюро, потом в Италию – там тоже худсовет, а потом только – выставка. У нас было две среды, где выставлялись керамисты – Фаэнце (Италия) и Валорес (Франция).
Серёжа (старший сын) недавно был в Валоресе. Читал там лекции и проводил мастер-классы. Сделал там очень интересные работы и выставку.
Для нас тогда это казалось чем-то божественным...

А как Вам вообще удалось попасть в Италию? Францию?

Нас объединил Саша Миловзоров в группу современных керамистов.
Это было еще до Прибалтики. Мы сделали работы для участия в выставке в Фаэнце. Только мои  работы попали в число отобранных. После этого меня отправили в Дзинтари. После Дзинтари мои работы опять отправили в Фаэнце.

Тогда мне уже дали отдельную мастерскую. Моя самооценка поднялась. Я убедилась в том, что правильно поступила, когда ушла с Васильковского завода, хотя меня все отговаривали.

Получается, что когда ты смело идёшь вперёд, всё складывается так, как надо?

Только вперёд! Надо бросать то, от чего ты уже устал, с чем ты не можешь уже жить, если ты уверен, что это – не твоё, надо ничего не бояться и идти вперёд!

Вам не было страшно перед неопределённостью? Вы ведь долго там проработали?

Я, наверное, бесстрашная. На Васильковском керамическом заводе я проработала 13 лет! Но это было и хорошее время... За это время у меня родились  дети. Они дышали там свежим воздухом, природа там необыкновенная! Продукты очень хорошего качества. Там привилась любовь моих детей к керамике. Они приходили ко мне в мастерскую и там тоже лепили. С 5-го класса они ездили на электричке в Киев в художественную школу.

А как повлияло Ваше творчество на профессиональный выбор Ваших детей? Был ли этот выбор осознанным?

Дети даже не думали, что у них может быть другая профессия. Муж их всегда брал с собой на этюды. Но с 5-го класса, когда они попали в РХСШ, им уже самим хотелось двигаться вперёд, чтобы быть лучшими. Дети очень амбициозные. Не всегда их творчество нравилось преподавателям, но они творили и шли вперёд. Каждые каникулы мы ездили в Питер, в Москву, ходили по музеям... Книги, альбомы – всё это даром не проходит. Муж очень любит искусство. Для него – это святое! Он их всегда брал с собой.

Но с учёбой тоже надо осторожно. Муж переполнен избытком чужих произведений, ему трудно "избавиться от знаний". Он слишком хорошо знает, как правильно. Почему у меня керамика не такая, как у всех? Потому что я не думаю о том, как правильно! Я экспериментирую и не боюсь! Я всё время ищу новые решения. Мне интересно.

А у Вас никогда не было желания вернуться к фарфору? Он ведь тогда был более популярен как материал, более престижен в советские времена.

С фарфором я тоже работала. Ездила на фарфоровый завод. Мы с мужем делали монументальные работы: панно, мозаичные работы.

                                   Одни из ранних работ нелли Исуповой, выполненные в Дзинтари.

Очень жаль, что это ушло. Были очень красивые панно в переходах, метро, на фасадах домов.

Раньше эти заказы делало государство, оно их оплачивало, и было где их осуществлять. Был комбинат монументально-прикладного искусства на Большой Васильковской. Были заказы того, что нужно для города. Художники проходили худсовет (для этого делались эскизы) и всё выполняли. Сейчас это делают частные организации и для частных лиц.

Вы поехали в Прибалтику и начали работать в черно-белой гамме? Это опять отзвуки увлечения дизайном одежды, Коко Шанель в керамике?

Почему в чёрно-белой гамме? Потому что там очень высокий обжиг, при котором сгорают все глазури. И потом, мне хотелось сделать другую керамику, а у прибалтов она были именно такой – строгой, сдержанной, немногословной. Но как-то мне Илья говорит: " Мама, тебе не свойственно это. Это – не твоё! Работай в майолике, но делай по-своему, современно". Я подумала, что он всё-таки прав и начала работать по-своему.

Вы подсказывали детям идеи для их творчества?

Я у них наоборот идеи брала. Вот Илюша подсказал.
 А я им никогда советов не давала. Сергей сразу поступал в Питер и не поступил. После этого поехал в Таллин, там экзамены начинались позже. В тот год он и в Таллине не поступил, но он остался в Прибалтике, пошёл работать на завод. Жил в общежитии и готовился к поступлению в институт. На следующий год он поступил в Таллинский художественный институт.
Я туда к нему приезжала и тоже там училась современной керамике. Я специально ходила с ним на курсы, в мастерскую, смотрела, что они делают. Я училась с ним, рядом сидела. Я учусь у своих детей. Сейчас в Лавре, в музее народно-прикладного искусства, стоит мой сервиз, который называется "Трапеза". Это я сделала сразу после Прибалтики. Он получился такой и не украинский, и не прибалтийский.

Вы ездили к сыну в Америку, где участвовали с ним в совместной выставке. Какое впечатление произвели Ваши работы на американцев? Как приняла Вас американская публика?

К этому времени Сергей стал известным художником. Его работы уже знали, и оценивались они дорого. Я тогда работала у него в мастерской. Очень старалась, но старалась не для того, чтобы произвести впечатление на американцев, мне хотелось, чтобы сын оценил мои работы. С американцами получилось всё само собой. Сын уже 20 лет работает с одной и той же галеристкой. Я там работала по 10 часов в сутки, мне хотелось сыну показать, на что я способна. Он всё время удивлялся моей работоспособности и делал специально для меня перерывы, называл это "шопинг-терапия". Мы садились в машину и ездили по магазинам.

На протяжении всего того времени, что я работала в мастерской, галереистка не видела моих работ. Она позвонила сыну, чтобы узнать, какие выставить цены. К этому вопросу я не была готова. Хотя я назвала цены выше киевских, все мои работы там были проданы. Когда мы приехали в Нью-Йорк на выставку, галереистка была в восторге от моих работ и очень расстроилась, что мы поставили такие низкие цены. 

Продолжение следует...

комментарии
ТОП Интервью
11/03

Разговоры в мастерских: живописец Александра Бахина.  Интервьюэр: искусствовед Дана Пинчевская    О семье  Вы — потомственный художник, к тому же Ваша мама была одной ...

17/09

Митці Микола та Марина Соколови.  Інтервюер: Дана Пінчевська   Д. П.: Вітаю вас з майстерні відомих київських митців, — художника Миколи Соколова та його дружини, Марини.  М. ...

Календарь
ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **