Наверх
Меню
Меню
Интервью
28/01
Разговоры в мастерских: Лариса Пуханова
frida i ee koshka80h85hm2018 (1).jpeg
frida i ee koshka80h85hm2018 (1).jpeg

Разговоры в мастерских: Лариса Пуханова

Разговоры в мастерских: Лариса Пуханова 

Текст и фото: Дана Пинчевская

Д. П.: Добрый день! Лара, журналисты в большинстве СМИ ограничены информационным поводом, — событием, к которому привязываются беседы: открытие выставки, презентация каталога и т. д. Так было и будет. А мы сейчас поговорим как искусствовед с художником, в твоей мастерской — о том, что ты делаешь, над чем ты работаешь, что у тебя вызывает вопросы — или ответы. Обобщая, — мне хотелось бы знать твою точку зрения на ситуацию в современном искусстве. Начнем с иллюзии довоенного интервью, — поговорим о contemporary art: как ты относишься к провокативному актуальному искусству? Тому, которое якобы призвано заставлять людей задумываться над тем миром, в котором они живут, и над своим поведением в этом мире, а на самом деле просто развлекает их? 

Л. П.: К contemporary art я отношусь хорошо и даже в чем-то завидую таким художникам. Думаю об этом искусстве так: поскольку в мире все музеи уже забиты, — так же, как квартиры и галереи — материальным искусством и файн-артом, его появление неслучайно, именно поэтому возникли все эти перформансы, всякие штуки и инсталляции. Искусство побежало красить дома и заборы, — но что делать, если на всех места не хватает? Они реально понимают, зачем они все это делают. Это очень современно — и совершенно нормально. Но, поскольку в психику человека заложено также (пристрастие) к чему-то ужасному, все, например, телевидение этим пользуется. Нас привлекают не хорошие, а именно что ужасные новости. Спрашивается, почему искусство должно быть лучше? Когда ты рисуешь нечто хорошее, ты — сладкий, несовременный, неактуальный художник. Потому что актуальный художник изображает страсти-ужасти. С точки зрения формы мне нравится такая свобода. Но только когда искусством занимаются профессионалы, — потому что, к сожалению, во всех областях изобразительного искусства сейчас очень много непрофессионалов. Особенно в искусстве. Вот представь себе непрофессиональный балет. 

Д. П.: Теперь его называют «перформанс». 

Л. П.: Да... Я благодарна актуальному искусству за то, что оно не делает грузных памятников, не умножает количество материальных объектов. В этом плане особенно хорошо появление видеоарта. Наверное существуют какие-то философские обозначения; но, полагаю, моя — материальная — точка зрения также имеет право на существование. 

Д. П.: Естественно. Скажи, а если бы ты вдруг решила примкнуть к такой системе интерпретации реальности в искусстве, ты бы в каком жанре себя видела? В видеоарте? 

Л. П.: О видеоарте я задумывалась еще лет 25 назад, а лет 40 назад, еще в Художественном институте, мы видео-объекты вообще создавали сами. Разные сюжеты: с актерами, с обычными людьми, с объектами из песка... Сейчас это была бы, наверное, цифровая графика, даже анимированная, с оживлением объектов: мультипликация. 

Д. П.: Это красиво. А по сути, по тому, как ты себя чувствуешь, как ты работаешь — ты причисляешь себя к художникам файн-арта? 

Л. П.: Да, по сути я художник файн-арта. Период, когда у меня были очень жесткие работы, давно позади. А сейчас — кто еще будет рисовать лошадок, котиков, балеринок? Это ведь все такая милота (улыбается). Так поступали многие художники, — например, Пьер Боннар. Крик ужаса в духе Мунка — это не моя тема. А тематическая милота у нас традиционно к файн-арту относится. 

Д. П.: То есть ты принципиально, концептуально и философски убеждена в том, что, даже если художник замечает какие-то некрасивые или устрашающие оттенки реальности, — он не обязан их изображать, и должен, как человек интеллигентный, акцентировать внимание на эстетических моментах? 

Л. П.: Обращать внимание на то, что жизнь — прекрасна. На бабочек, и птиц, и лошадок, и на походку людей, — что в жизни много красивого. Это не модная тенденция: мода больше интересуется «расчлененкой». Но лично я не хочу такие вещи умножать. 

Д. П.: Профессиональные психологи говорят, что люди, которые пережили большое потрясение, болеют ПТСР, свидетельствуют, что после пережитого стресса чувствуют себя «проснувшимися», благодаря чему научились ценить жизнь по-настоящему (https://nv.ua/opinion/kak-nayti-smysl-zhizni-psihologiya-50063491.html). И что ужасные криминальные новости и т. д., расчлененка, как ты говоришь, интересна прежде всего людям пресыщенным, не знающим, чем еще расшевелить свое воображение. 

Л. П.: Может быть. Хотя я не могу сказать, что в моей жизни было нечто супер-стрессовое, — я так не считаю. Многое зависит также от того, как ты относишься к происходящему. Есть люди, у которых куда больше стрессов, чему у меня, — в этом плане я собой ничего особенного не представляю. Есть темы, которые меня преследуют всю жизнь — например, движение в городе. Но пожары и разрушения я бы не рисовала. Мне нравится изображать животных. Последние несколько лет меня интересует изображение шага, — лошади, балерины, прохожего. Бегущие и играющие люди; движение. Конечно, современными методами contemporary art это сделать легче, чем традиционными. С другой стороны, я не рисую автопортретов потому, что все время верчусь: мне интересно знать, что происходит вокруг меня, меня сильно занимает окружающее. Но и не люблю толпы, она меня пугает, — поэтому я избегаю большого скопления людей. Мне нравится вода, море; люди на пляже; зачем мне нужны какие-то кровавые реки? 

Д. П.: Лара, мы познакомились 6 лет назад,поздней осенью, в галерее «36», у Александра Миловзорова. Знакомство началось с того, что на мой вопрос о том, над чем ты работаешь, ты показала мне папку со скетчами, — набросками с натуры, которые ты делала прямо на улицах, хотя было довольно холодно. Ты тогда сказала: «Молодежь из интернета говорит, что теперь так больше никто не делает, никто уже не работает с натурой. А мне нравится». 

Л. П.: Ну, мало кто, да. 

Д. П.: А теперь вошло в моду движение скетчистов. Если не ошибаюсь, у них даже появился маленький профсоюз с центром притяжения в Одессе. Получается, что вследствие твоей работы ты не можешь не иметь к ним никакого отношения, разве нет? И — нравятся ли тебе скетчисты? 

Л. П.: Мне нравится рисовать. Лет пять назад я обнаружила в Интернете такой манифест, где молодые люди писали о себе: мы единственные, кто до сих пор рисует с натуры. Мне стало смешно: кроме меня, есть много художников, которые рисуют с натуры. Те, кто получил профессиональное образование, просто приучены к тому, чтобы ходить на этюды — это нормальное явление, чтобы держать себя в форме. Так бывает, когда кто-то открывает нечто хорошо забытое старое; это хорошо. Со скетчистами „Urban Sketch Group” я дружу в Интернете. Я с ними выставлялась, — но к Одессе это не имеет никакого отношения. Вообще это международное движение профессионалов, и кто бы что ни говорил, это очень древнее занятие, важное в процессе обучения художника. С изобретением бумаги возник материал — в большом количестве, и выяснилось, что можно не только копировать образцы, но и нарисовать что-то с натуры. В конце-концов, кем был Тулуз-Лотрек? Замечательным скетчистом: сидел в кафе и на салфетках рисовал. Появление моды на упаковку подтвердило: прогресс способствует искусству. Я хожу в «Izone», в «drink@drow», по субботам хожу в арт-кафе «Букитория»; на их фоне провозглашение «единственности» — это просто рекламный ход. Я всегда прихожу на события, предполагающие рисование с натуры, и их не так мало. Я как-то участвовала в такой акции скетчистов, — мы рисовали «Дом с химерами»; пришла масса народу, профи и любители. У таких акций всегда есть организаторы; иногда это не очень опытные художники. Одна из таких дам пришла и начала давать мне советы. Я обалдела от того, что мне стали рассказывать, что я сейчас должна рисовать. Наверное, нужно как-то обозначать себя в таких акциях, — на каком лично вы уровне рисования находитесь, нужно ли к вам вообще подходить, скажем так (улыбается). Я порисовала и ушла домой. Ведь рисунок — это как рыбалка: ты в городе охотишься за состоянием, за типажом; а находится в группе — это все равно что экскурсия в Египте на пароходе, с экскурсоводом. Для любителей это важно. 

Д.П.: Тебя давно тянет к наивному искусству. 

Л.П.: Анри Руссо, Пиросмани, наша Мария Примаченко, криворожский художник Евгений Лещенко, известные японские и американские «наивные» художники понимали: прерогатива всего наивного искусства — изображать добро. Никогда наивное искусство не изображает войну и агрессию. Они все несут добро и позитив. С одной стороны, я, как профессионал, не могу примкнуть к наивному искусству, но такие попытки были. Я думала: зачем же я так долго училась рисовать, чтобы потом превращать все в наив? 

Д.П.: Но так поступают многие высокопрофессиональные художники, уходя от совершенства формы в ее противоположность. И многие делают это более радикально. 

Л.П.: Ну, я тогда как бы никуда не ушла, — например, в абстракцию. Я продолжаю делать фигуратив, потому что в сущности я — жанрист. Поэтому я рисую скетчи, ищу типажей, сочиняю какие-то истории. 

Д.П.: Или наблюдаешь их... Скажи, на каком количестве пленэров ты была в прошлом (в 2019) году? Ты ведь путешественница. 

Л. П.: Смотря что считать пленэром. Или группа в арт-резиденции, или прогулка с целью рисования. Если — второе, то я на пленэре живу (смеется): на концерте, в ботаническом саду, на улице мне хочется ловить характер, ловить образ. А так, кажется, было восемь групповых пленэров, в Украине и за рубежом. Мне кажется, без такой работы с натурой происходит выхолащивание искусства. Нет, не деградация, — выхолащивание в пользу избыточной стилизации. Прекрасно стилизовал А. Маттис: но он же все время пользовался натурой, не просто так выдумывал все из головы. У него работала натурщица; он много наблюдал; и какая стилизация получалась! 

Д. П.: А тебя не утомляет формат арт-резиденций? Потому что со стороны для человека, далекого от искусства, это очень романтично: поездка в гости, где тобой занимаются, и ты можешь рисовать в свое удовольствие. Но реально это же — работа? 

Л. П.: Особенно запоминаются зарубежные резиденции, — пусть это и ближнее зарубежье: Словакия, Хорватия. Боже, они с 8-ми утра работают! Да даже в семь утра — я выхожу пить чай, думаю пройтись, ведь на наших пленэрах принято вдохновиться и подумать. А они как на заводе — уже сели и прекрасно работают. Причем каждый в своем стиле, со своим методом. Приезжая, они уже знают, что хотят сделать. Такая работоспособность возле тебя фантастически вдохновляет. В отличие от многих наших пленэров с их раскачкой, выпивкой... Там такого нет: девиз словаков и хорватов «сон крадет жизнь». Черногория и Сербия очень красивы. Но вот сербы пережили реальную войну, — я общалась с такими людьми. Не так, как мы, живя в Киеве, переживаем о войне в Донецке, — они жили в Белграде и помнят времена бомбежек. И они очень любят жизнь. И много работают. 

Д.П.: То есть мы снова приходим к тому, что человек начинает ценить жизнь только тогда, когда понимает, как легко он может лишиться ее и ее благ. 

Л. П.: Моя художественная задача — не копать так глубоко. Иногда я преподаю; для этого, кстати, не нужно быть профессионалом, достаточно уметь объяснять людям, что нужно делать. Работая в одном реабилитационном центре, я категорически просила учеников не рисовать и не писать ужасы — для того, чтобы они не вносили эти ужасы в свою жизнь. Многие там думали о смерти. И все они согласились со мной исправлять свое эмоциональное состояние, а не подавлять его. Исправлять положительными эмоциями и хорошими словами. Поэтому и говорят, что выставки, театры, хорошие книги, возможно, продлевает жизнь. 

Конечно, бывают «готичные» театры и выставки. Но, как правило, академичные театры передают хорошую энергию. На пленэрах, кстати, художники плюс-минус моего возраста, и было несколько сербских художников из Белграда. Плюс было три женщины по 80 лет. Из которых две приехали на своих авто. Они делали удивительно жизнеутверждающие вещи из серии наивного искусства: домики, бабушки, маленькая жизнь. Потом выяснилось, что в Белграде есть галерея, которая работает именно с этой группой «наивных» художников, рисующих праздники — там они выставляются, там продаются только их работы. Когда я училась, не было ничего подобного. Даже наша Примаченко рисовала зубастых и агрессивных животных. Там я ничего подобного не видела. 

Д. П.: Принято считать, что одна выставка в полгода — в год является прерогативой либо тех, кто заключил контракт с конкретным галеристом, либо довольно состоятельных людей. Как ты к этому относишься? 

Л. П.: Нормально отношусь. Ну, отрывать от себя последнее, чтобы выставиться в престижном арт-пространстве, я не вижу смысла. Выставляюсь как получается. Конечно, мне хотелось бы выставиться в Музее украинского искусства. Но я знаю, что это очень дорого. Не обязательно же ради этого нужно всю семью урезать, заставить сесть на диету потому, что маме нужно выставиться. В конце концов, есть интернет, и выставляться можно там. И темпы «раз в году» — это слишком часто; от суеты и тщеславия рассеивается внимание. 

Д. П.: Лара, есть ли города, которые ты воспринимаешь как неисчерпаемый источник вдохновения? 

Л. П.: Ничего необычного: Париж. Он компактнее и веселее Мадрида, в котором много черного и сумасшедший темп. Мне нравится рисовать во Франции в Ницце. Нравится их отношение к художникам: тебе могут махать рукой «Привет, коллега»; ты можешь сидеть и рисовать где хочешь. В Ницце я боялась, чтобы на меня не наступили и чтобы никто не выпачкался в моей краске. Можно рисовать в кафе, где люди сидят и пьют кофе — потому что они никуда не торопятся. Теперь я перешла на акварель, но, когда я впервые оказалась во Франции на этюдах, я писала маслом. Мне нравятся, что там никто не стоит рядом и не мешает, — не так, как было в Батуми: там схватили мой этюд со словами «Где взяла? Где такое продается? Дай сюда!». И испортили масляную работу. А французы шляпку приподнимут, поздороваются — и идут дальше, и ты можешь продолжать работу. Солнце есть. Люди красиво одеты. И держатся непринужденно, да. Я писала парочку, которая пила вино на берегу Сены на скамеечке. Причем они видели, что я их рисую, и потом жестами спросили, можно ли подойти посмотреть. В Черногории никто ни о чем не спрашивает: заглядывают через плечо; это ужасно. А французы спросили, можно ли сфотографироваться с этим этюдом, — он у меня где-то до сих пор хранится. Словом, Франция — моя страна, я в душе импрессионист. Дома, конечно, иногда несет мракобесием некоторым. А я люблю, чтобы было солнце, или иней, или туман — чтобы не было грязи. Я не деревенский художник и не пойду писать лужу с грязью. Я пишу город. Еще я люблю море и солнце в сентябрьской Одессе. Масса котов — они живут во дворах, — и собак, которые живут на улицах. Веселые одесситы. Во Франции я рисовала в Бургундии и в Руане. В Венеции очень много мест занято, например, гондольерами. 

Д. П.: Лара, что бы ты могла сказать читателям, которые только начинают заниматься искусством? Что главное для художника — интерес к жизни? Или наоборот, умение уединяться? Или постоянная практика? 

Л. П.: Не верить в то, что за один мастер-класс вас научат рисовать волну, домик или человека. За три минуты ничего не выйдет. Желательно всматриваться в натуру. Смотреть программы об искусстве. Конечно же, много работать, искать свой стиль — и не думать о том, что все это дается легко. Хотя смотря для чего человек учится. Может быть, сторонникам наивного искусства все это не подходит, и у них должны развиваться навыки художников-декоративистов. Для них главное — рассказывать истории, сказки, былины; создавать свой мир на холсте. Тогда следует научиться смешивать краски. Людям, которые сами не знают, чего они хотят, я могу пожелать только вдохновения. 

Д. П.: ты один из самых состоявшихся художников из всех, кого я знаю. Горжусь нашей дружбой, Лара. Спасибо за интервью; всего хорошего!

Беседовала Дана Пинчевская

комментарии
ТОП Интервью
17/09

Митці Микола та Марина Соколови.  Інтервюер: Дана Пінчевська   Д. П.: Вітаю вас з майстерні відомих київських митців, — художника Миколи Соколова та його дружини, Марини.  М. ...

Календарь
18/02

GALLERY 83 ПРЕЗЕНТУЄ ОДНОЧАСНО ДВА ПРОЕКТИ: УКРАЇНСЬКИЙ ОБМІН ПРИНТАМИ #4 ПЕРСОНАЛЬНИЙ ПРОЕКТ ОЛЕКСАНДРИ ВАЛЬЧУК «САД ГРАВЮР»   18 лютого в київській Галереї 83 буде представлено ...

21/02

Мистецтво взаємодії: на бізнес-форумі Level Up Ukraine 2020 митці візуалізують бачення кооперації бізнеса, влади та суспільства   21 лютого у КВЦ «Парковий» пройде щорічний бізнес-форум ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **