Наверх
Меню
Меню
Интервью
11/03
Разговоры в мастерских: живописец Александра Бахина
__A.Bakhina_Sv.Georg_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Georg_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2010..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2010..jpg
__A.Bakhina_2020_1..jpg
__A.Bakhina_2020_1..jpg
__A.Bakhina_2019_2..jpg
__A.Bakhina_2019_2..jpg
__A.Bakhina_2018.9..jpg
__A.Bakhina_2018.9..jpg
__A.Bakhina_2018.8..jpg
__A.Bakhina_2018.8..jpg
__A.Bakhina_2017_1..jpg
__A.Bakhina_2017_1..jpg
__A.Bakhina_2000..jpg
__A.Bakhina_2000..jpg
__A.Bakhina_Sv.Georg_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2019..jpg
__A.Bakhina_Sv.Maria_2010..jpg
__A.Bakhina_2020_1..jpg
__A.Bakhina_2019_2..jpg
__A.Bakhina_2018.9..jpg
__A.Bakhina_2018.8..jpg
__A.Bakhina_2017_1..jpg
__A.Bakhina_2000..jpg

Разговоры в мастерских: живописец Александра Бахина

Разговоры в мастерских: живописец Александра Бахина. 

Интервьюэр: искусствовед Дана Пинчевская 

 

О семье 

Вы — потомственный художник, к тому же Ваша мама была одной из немногих женщин-скульпторов в Украине. Отец, судя по тем работам, которые я видела, прекрасный график. Каковы были самые яркие впечатления от работы родителей в детстве? 

Да, мои родители были художниками: мама Эльза Иосифовна Дзвигай, скульптор, и папа, Виталий Федорович Бахин, график. О них можно книгу написать. О том, какая у них всё-же счастливая творческая жизнь была — они помогали друг другу, независимо то того, что занимались такими различными видами искусств, что, казалось, вообще вращались в разных сферах.

Папа —художник-график, он работал над политическими плакатами, а мама была скульптором. Мама позировала папе, помогала всегда советом, а папа всегда занимался подготовкой кронштейна (нужно было еще дополнительно из дерева сделать каркас) к очередной скульптуре — госзаказу из комбината (слова из того времени — я даже не знаю их значения). Помогал накладывать первоначальную глину по эскизу и т. д. Мастерские их были не совсем рядом, но всё же достаточно близко: у папы — на Р. Люксембург, а у мамы — на К. Либкнехта (теперь Шелковичная; я не помню номер точно, но прямо около Шоколадного Домика, как его сейчас принято называть, бывшего дворца бракосочетаний). Мама делала трехметровые памятники погибшим воинам-защитникам ВОВ и их матерям. В основном это были памятники боевой славы с вечным огнём, в комплексе с барельефами... К сожалению, такой вот барельеф отошел от стены. Мама не смогла его удержать и погибла под ним. Такой страшный несчастный случай произошел, когда мне было 13, в мае 1977-го. Маме было всего 41. Папа, кстати, завершил эту работу после похорон.

Потом папа непрестанно работал над плакатами — с одной стороны, чтоб заработать на хлеб, а с другой — чтоб заглушить горе. Каждый день возвращался после полуночи, пил чай, много читал, курил и под утро засыпал. Так продолжалось где-то лет семь, пока я не вышла замуж и не ушла от него. После он решил попробовать жениться еще раз. Следующий брак не принес ему счастья и успокоения, маму ему никто не мог заменить... 

Вспоминая детство, нашу русановскую квартиру — дома у нас всегда было как-то темно (электричество экономили, лишнего света не включали. Может, поэтому у меня сейчас такая любовь к сверх-освещенности!) и убого — никогда не было никаких сервантов, хрусталей и тому подобных «роскошей»—папа считал это мещанством, а мама создавала уют минимальными средствами. Зато везде стояли книжные шкафы с литературой об искусстве, философии, астрономии, миллион пластинок с классикой и только одна, пожалуй, — «Цыганочка» — музычка из какого-то фильма... Множество журналов, газет, и, конечно вырезки портретов вождей пролетариата за стеклами этих шкафов... Одну полочку, я помню, мне выделили для моих скульптурок из пластилина — мама в них что-то видела. 

По воскресеньям, когда я уже поступила в РХСШ, папа ходил со мной на этюды или рисовал акварелью (уровень—Бог!), и я с замиранием сердца наблюдала за этим виртуозным процессом: быстро, легко и здорово! Я уже не с натуры срисовывала, а с папиного листа (всегда натянутой по всем правилам акварельной бумаги на доску). Ну, иногда склейки немецкие, серые такие, где синим написано «акварель». 

Однажды мне поставили задание (5 класс где-то). Написать акварелью грушу. И я начала писать и так досмывалась, что бумага вся стала, как махровое полотенце шершавое... Я расстроилась,что столько времени потратила и ничего не получилось. А когда мои увидели эту грушу — не помню, чтобы когда-либо меня так сильно хвалили! Я еще тогда поняла, что искусство — вещь непонятная: плохое (как по мне) — нравится, а хорошее (опять же как мне видится) почему-то — нет! 

Родилась я неподалеку от мастерских родителей (кстати, их мастерские были полуподвальными помещениями из нежилого фонда). Вернее, из-за того, что моя бабушка Евфросиния, по маминой линии, была в некотором смысле беспомощна, совсем не выходила на улицу, то, видимо и эти «подвалы» они попросили найти им поблизости с ул. Богомольца, где и жила бабушка. Кстати, она всю жизнь, после несложившейся артистической карьеры (сорвала себе голос и не смогла его восстановить вовремя) — так вот, она работала чертёжником, топографом. У неё была отличная память и твёрдая рука, как говорится; и с вертолета она делала рисунки местности, и говорили,что это очень точные карты были, по которым легко было ориентироваться. В ее доме я родилась. 

Быть представителем арт-династии, помимо прочего, означает распоряжаться их наследием. Как вы поступаете с родительскими работами? 

Я их храню. Есть даже несколько маминых скульптур. Сохранилось много папиных плакатов, — в разных местах, в сумме их, наверное, не меньше 60-ти. Они в плохом состоянии, — краска сыплется. И есть папины рисунки. Совершенно случайно летом 2019 г. я обнаружила несколько его альбомов. И была изумлена — тому, что не видела их раньше; тому, что он их мне никогда не показывал; и мастерству исполнения. Он рисовал беспрерывно. Был, конечно, реалистом. Иногда думаю, что, возможно, политический плакат умертвил живость и восприимчивость его души. В 1990-х у него не было ни сил, ни времени на то, чтобы перейти на новый уровень — ведь тогда плакат стал невостребован. И, поскольку он был плакатистом (и перфекционистом), — его начал пугать белый лист, незаполненная плоскость. У художников так бывает — наступает мыслительный вакуум, тебя ничего не тревожит, ничто не восторгает до такой степени, чтобы тебе захотелось об этом писать. Папа говорил: «Сашенька, главное не то, как ты пишешь; и не то, что ты пишешь. Главное — зачем ты это делаешь, что ты хочешь этим сказать? Ответив на этот вопрос, получаешь отличный посыл для начала новой работы». Для него главное была идея. Работать ради денег ему было скучно. Ради самовыражения — он не считал себя «особенным» для того, чтобы самовыражаться; молчание в искусстве для него было приемлемым. Много читал и писал цитаты прямо на стенах; его интересовали человеческие взаимоотношения. Он не понимал, почему его не понимают. И поэтому тоже в какой-то момент он замолчал. 

Кто-то из Ваших детей унаследовал склонность к изобразительному искусству? Творческую профессию? 

Сыновья Андрей и Сергей Новохатько, и младший, Георгий Рублик — все учились (Георгий только сейчас заканчивает) в Государственной художественной средней школе им. Т. Г. Шевченко. Андрей и Сергей закончили НАОМА, — первый театрально-декорационное отделение живописного факультета, а второй — реставрационное отделение живописи. 

 

Вы учились в мастерской Данила Лидера, легендарного преподавателя сценографии. О нем рассказывают немало легенд, и все они обнаруживают тонкость и эксцентричность его ума и чувства юмора. 

Его до конца нельзя было понять. Я читала о нем; читала его биографию. И воспоминания его друга, известного певца Александра Филипповича Ведерникова, у которого запомнила вот что: «я пел в полную силу голоса даже в коровниках». Впервые я услыхала о нем от Сережи Животкова: Д. Лидер у них преподавал. Весь их курс сразу понял, что это — необычный преподаватель. Кроме того, он был главным сценографом театра им. И. Франко. Его творческий подход был современен и необычен, и опережал не только то время, но и даже наше. Я очень старалась понять его образ мышления, и он даже хвалил меня за мои работы, за сценографические идеи. Но уже тогда я поняла, что театр — это синтез искусств, а я не обладаю достаточной силой духа, чтобы убедить кого-то в том, что я считаю правильным. А то, что обычное недопонимание там на каждом шагу — начиная от бухгалтера и заканчивая артистами — с которыми приходилось бы согласовывать идею и ее воплощение, я поняла сразу. Поэтому идею стать художником театра я оставила сразу же, как только поступила на театральное отделение живописного факультета. Мне в этом четырехзначном названии нравилась его вторая часть. 

 

О творчестве

Я видела книгу стихотворений, которую Вы проиллюстрировали, и живописные картины, которые стилистически продолжали эти иллюстрации. В этих рисунках чувствуется школа отца-графика. И поражает образный ряд, который должен очень нравиться романтично настроенным девочкам. Сам рисунок своей старательностью напоминает попытку подростка, уже чуть умеющей рисовать, создать образ романтической героини. Профили всегда четко очерчены, объемы уплощены, позы персонажей театральны и чуть-чуть, как и положено в этом жанре, неестественны. Мне они напомнили рисунки Джен Эйр из романа Ш. Бронте, такой осторожный поиск адекватного образа внутренней чистоты. Как Вы теперь относитесь к этому циклу работ? 

Я уже теперь смотрю на это всё иначе, все переосмыслила и кое-что поняла. Иллюстрация чьего-то произведения — это вживление в образ мысли, в чувства, в приоритеты автора произведения. Там моего — только новая форма изложения (там стихотворение о чем-то — тут живопись об этом же). А живопись — это, как минимум, не передача сюжетности и не рассказ о каких-то отношениях, о каких-то ощущениях, и не призыв к чему-то. Это та тайна, которую нельзя высказать и до конца понять. Начиная от красочного слоя и заканчивая духом произведения. Но к этому надо было прийти осознанно. Все равно как думать о дыхании, например. Ребенок дышит и не думает об этом, как это у него получается. А взрослому иногда нужно ненадолго задохнуться, чтобы вспомнить, как это работает. 

Живописцы иногда говорят об особом удовольствии нанесения краски на холст. Как складывались Ваши отношения с живописью? 

У меня были разные преподаватели со школы, и первой была Светлана Владимировна Бондаренко. Она проповедовала «светоносную живопись». И смелость — широкие мазки, которые ты не размазываешь, без мастихина, такими кубиками, площадочками выкладываешь форму/фактуру, почти не пользуясь черным цветом. Как-то с летней практики я привезла много светоносных этюдов, и только один из них был «мастихиновый», очень подробно прописанный, — на картонке маленький серый сарай на фоне неба, со стрихой. Пасмурная погода и зелень. А саму стриху я выцарапала мастихином. Новый преподаватель в 10-м классе, Олег Александрович Животков, из всей огромной горы этюдов выбрал именно этот. Чем перечеркнул предыдущий опыт, — но мне понравилась его концепция, его подход. Его логика, его мышление казалось единственно правильным. Светлана Владимировна потом спрашивала, почему у меня теперь все работы черные, что я с собой сделала как с живописцем. Удовольствие от нанесения краски на холст я ощутила, когда впервые заменила картонку, на которых мы все писали тогда, холстом. 

Животков учил нас выжимать из ограниченной палитры максимальную выразительность. Например, нарисовать пейзаж тремя оттенками охры (светлой, золотистой и красной; иногда сиены), с тиоиндиго черной и белилами. Выяснялось, что разбеленный черный на фоне сиены и охры звучит, как хороший синий. Охра и тиоиндиго вместе давали очень красивый зеленый. 

Или еще: на одной из постановок Животков нарядил натурщицу в старинное шелковое сине-красное платье, которое привез из Карелии. Когда я писала ее, он подошел и показал интересный способ нанесения краски. Дело в том, что платье переливалось, светилось, и воссоздать этот эффект было, казалось, невозможно. Он нанес на поверхность холста вначале белила, а потом краплак красный, — причем пальцами. И цвет начал светится из-за белой подложки. Кисть или мастихин такого эффекта не давали. После я работала в основном мастихином и тонкой колонковой кисточкой №3. 

 

Об иконописи

В какой-то момент Вы увлеклись иконописью, — что вообще большая редкость для профессиональных художников. Вы преподаете в иконописной школе — и в собственной студии живописи. Как Вы совмещаете светское и религиозное искусство? 

Я делала и продолжаю делать что-то свое, — ведь очень интересно посредством творчества вернуться в прошлое. Но, к сожалению, уже ничего не зажигает такого интереса, как прежде, все не слишком интересует. Возможно, причиной тому моя религиозность. Или разочарования, — они ведь тоже убивают интерес к жизни. Поэтому душевную радость найти нелегко, — также и потому, что я ищу радость духовную. Ее приносит иконопись. Реже такую радость приносит работа над настроениями в форме натюрмортов или человеческого тела — это серия девичьих, ангельских, невесомых... Да, невесомых образов. А все остальное — и как я к этому пришла — думаю, не интересно никому. А работы учеников и детали обучения я публикую в фейсбук-группе «Арт-студия Александры Бахиной». У нее около 300 подписчиков. 

Существует известный иконописный проект внучки Елены Яблонской, Сони Атлантовой и ее супруга, А. Клименко (Олафа Клеменсена), в котором иконы написаны на досках из-под ящиков для снарядов. Какой, с точки зрения профессионального художника и иконописца, Вам видится роль искусства в этой войне? И нравится ли Вам этот проект, о котором я вспомнила? Он вызвает большой резонанс в Украине и за рубежом. 

Для меня иконы — априори некоммерческое занятие: я преподаю, а не живу за счет иконописи. За одним-единственным исключением я всегда дарила свои иконы церквям. Об иконах на досках от ящиков для снарядов однозначно ничего не могу сказать. Объяснить свои размышления можно только с позиции вероисповедания, но никак не с т. з. политики. По-моему, это не совсем Божье дело. Как иконописец, могу сказать, что в сакральном искусстве привнесение чего-либо в саму икону извне, кроме тех элементов, что заложены в самом образце, список с которого мы делаем, не позволяется установленным каноном. Т. е. с точки зрения иконописи так нельзя. Но с точки зрения профессионального художника это качественные, хорошие работы. Меня смущает их коммерческая составляющая, — но, если вырученные деньги идут на нужды госпиталя, то почему бы и нет. 

Одна из моих работ посвящена войне. Я ее написала еще в 2007-м приблизительно, вдохновившись песней — о том, как лирический герой вышел с красной розой в руке и пошел по небу. Картина долго стояла в сторонке, а в 2013-м сразу стало ясно, о чем речь. В 2015-м я ее дописала, не думая, но остро чувствуя горечь происходящего.

 

Расскажите, пожалуйста, подробнее о грамоте, полученной от Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, и о своих иконописных работах, которые сейчас находятся в public place страны. 

Семейное предание гласит, что мой прадед, Роман Каркешкин, был старостой храма Святителя Михаила Первого митрополита киевского, на территории Александровской больницы. Плюс он был печатником: то ли работал в издательстве, то ли был его владельцем. Моя мама была его внучкой. Мой троюродный дядя, Ю. Ситалов, рассказал мне все это и познакомил меня с настоятелем современного храма Святителя Михаила при Александровской больнице. И я спросила его, могу ли расписать только что отстроенный храм, поскольку я художник. Он предложил мне написать вначале две иконы, чтобы испробовать мои возможности. Я их написала, они ему понравились. Потом заказал мне двухметровую икону Афонской Божьей Матери; она сейчас находится в одноименном монастыре в урочище Кипячее (Житомирской обл.), а позже — такую же, но трехметровую икону для фасада храма Святителя Михаила. Я работала над ней три года. После я написала такого же формата — и для того же киевского храма — икону целителя Пантелеймона. И она до сих пор украшает фасад этого здания. 

С грамотой дело было так: я сотрудничала с организацией «Іnshe art» Елены Балашовой. В ноябре 2019 г. она познакомилась с Онуфрием, и, отвечая на его вопрос, перечислила более 10 художников, с которыми уже работала в различных акциях, включая благотворительный проект в тюрьмах, где заключенные писали иконы. У Онуфрия периодически собираются художники, чтобы получить грамоту-благословение о том, что они сделали нечто важное для Украины. Из всех названных Е. Балашовой имен выбрали пятерых художников, включая меня. И я получила грамоту с подписью Онуфрия с напутствием в дальнейшем работать на благо Украины. 

 

Александра, спасибо за беседу. Всего хорошего!

комментарии
ТОП Интервью
02/07

КАТЕРИНА СВІРГУНЕНКО:  «МІЙ «ДЗЕН» – ВІД ДЗЕНУ СПОГЛЯДАННЯ, ІНТУЇТИВНОСТІ,  ВІД ЗНАННЯ ТА ПІЗНАННЯ ІНШИХ СВІТІВ» 13 березня 2020 р. у Національному заповіднику ...

23/05

Інтерв’ю з Андрієм Котлярчуком з приводу виходу альбому арт-проекту «Добровольці. Доба героїв» Тисячі кілометрів пригод уздовж лінії зіткнення з камерою. За спиною кумедні, шалені ...

Календарь
04/08

4 серпня в MANDARIN MAISON відкриється виставка галериста і художниці Ліки Співаковської. Ліка розпочала художню кар'єру в 2013 році. Її роботи опубліковані в міжнародних каталогах Womans Essence ...

04/08

У вівторок, 4 серпня, о 17:00 відбудеться зустріч з авторами виставки "Trainspotting". Таємниці залізничного побутописання будуть відкриті на цій зустрічі з майстрами індустріального пейзажу. Говоритимемо ...

05/08

Art People.Space‎ приглашает прослушать онлайн-лекцию "Женщины-художницы: Тамара Лемпицка, Зинаида Серебрякова". Тамара Лемпицка - дива Ар-деко, икона эпохи Джаза, королева модерна или ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **