Наверх
Меню
Меню
Интервью
15/09
"По другому не могу". Интервью с Ольгой Школьной. Часть 2
IMG_5836-2.jpg
IMG_5836-2.jpg

"По другому не могу". Интервью с Ольгой Школьной. Часть 2

В итоге, получается, что работая в одной и той же области, у вас достаточно разные результаты (с Ф.С.Петряковой - прим.)? Вы совершенно по-новому раскрыли тему производства фарфора-фаянса Украины

         Действительно во многих архивах, где я работаю сейчас, Фаина Сергеевна до меня уже побывала. В Историческом, в Архиве-музее литературы и искусства – везде в картотеках отметки использования ею первоисточников. Она здесь просто жила месяцами, а ведь это не так уж легко – приезжать изо Львова в Киев для исследований.

Ее конек был в том, что Ф. С. хорошо знала польский язык – там во Львове они все-таки подкованы, у них еще в 80-х годах было польское телевидение. Знала она и белорусский (там родилась), русский, украинский, польский, французский, немецкий, в общем много языков. Плюс ко всему Ф. С. была достаточно въедливой и уделяла внимание, в том числе, и вторичным по значимости фондам (научно-вспомогательным), в которых до нее никто не работал.

Единственное, что в то время просто не было таких возможностей, как сейчас (в смысле технологий и скоростей). Материал доставался крайне тяжело. Как-то в девяностых мне пришлось ехать в Барановку. Ситуация была такая: единственный автобус в Барановку из Житомира приходил в половине третьего, и то, если не сломался или еще чего не случилось. А в пять часов вечера завод уже закрывался. И обратно уехать в тот же день было вообще невозможно. Вот утром я из Житомира на попутке доезжала до Новоград-Волынского, оттуда уже на трассу, которая вела к Барановке. Потом под палящим солнцем пыталась поймать машину. В конце концов, со всеми перекладными, я доехала до завода в полвторого. Мне нужно было успеть найти директора, взять разрешение, параллельно окучивая работниц архива, чтобы, в конце концов, к трём получить «доступ к телу» и поработать с материалом.

Если нужно было мне поехать в Каменный Брод (а там 15 км каменистой проселочной дороги) – в плохую погоду это можно было сделать только или на тракторе, или на подводе. Только через 10 лет у меня появилась своя машина и процесс переездов значительно упростился.

  

Страницы из монографии

Приходилось постоянно звонить по межгороду, а вернее пытаться дозвониться до нужных людей; связь всегда подводила, ведь каждый центр керамики – это село или небольшой городишко. Иногда можно было прорываться три месяца, а в итоге, не дозвониться (то у них провода порвало, то район не заплатил за телефон, то сменилась АТС и перевели коды, не дав инфо на справочную района и т.д.). Без предварительного звонка ехать в область вообще не имело смысла. То есть, в советское время для того, чтобы детально исследовать одно производство,  уходили месяцы, а то и годы. Все то, что сейчас совершенно просто и обыденно – позвонить по мобильному, отксерить документы, тогда часто было из области фантастики (какой ксерокс в селе?).

Когда работала Петрякова, для того, чтобы книга вышла, она должна была пройти через сотню инстанций – литературный, научный, технический редактора, корректоры и т.д., не говоря уже о цензуре. Цензура – это через Москву после всех наших инстанций, это Главлит, многодневные переписки. Монография могла готовиться к изданию 15 лет, после чего ее не выпускали потому, что она уже устарела. Исследовательской деятельностью чисто технически заниматься было очень сложно.

         Можете себе представить, у нас в Музее декоративно-прикладного искусства до конца восьмидесятых годов хранителя по фарфору не было вообще. Это значило, что если ты хочешь отработать и зафиксировать работы, тебе сначала нужно вымыть все стеллажи и то, что ты собрался снимать. Предметы были в такой грязи и копоти, что с наскоку их фотографировать было просто невозможно. Потом все это разместить для фотографирования, выставить свет, а глядишь, уже и день закончился. Мой рабочий день в музее начинался так: тряпка, ведро, перчатки… Кроме того, приходилось фотографировать на пленку. Представьте, каково это – коллекция основного фонда насчитывала тогда четыре тысячи экземпляров, а фотографирование по графику – несколько раз в месяц. Т. е., чтобы подготовить книгу, в которую вошли 960 предметов, а были отобраны 1500 тысячи, которые подгонялись между собою, считайте сами, сколько надо было затратить времени и сил.

Ну, а кроме всего прочего, возвращаясь к нашему вопросу, у нас с Фаиной Сергеевной к изучению фарфора, в принципе были совершенно разные подходы. Только на первый взгляд может показаться, что мы начинали с единой исходной точки.

         Первое образование у Петряковой было литературоведческое. Потому и в фарфоре она всегда искала какие-то аналогии, ее интересовал сугубо эстетический аспект, некие литературно-сюжетные линии. Ее очень сильными сторонами были жанровые росписи, мифология, Ф. С. часто искала письменные источники, графические оригиналы для копирования на фарфор. Фаина Сергеевна свои научные поиски начала со старого фарфора и пришла к началу двадцатого века, а я наоборот – начинала с ХХ-го и углублялась до ХVІІ-го.

На конференции, посвящённой памяти известного киевского реставратора Александра Минжулина в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств,  4 июня 2014 г. -с известным антиквариатоведом и автором биографических статей про художников и скульпторов, в том числе и из Украины, Валентином Скурловым из Питера (СПбГУП) (справа) и исследователем фуршетных фигурок из Днепропетровска Александром Сердюком .

И так, постепенно разбираясь во всех стилевых взаимосвязях, я поставила себе задачу осветить фарфор как результат культурной, промышленной и экономической политики государства, раздела лёгкой промышленности Украины. Поскольку фарфоровые производства – это часть инфраструктуры страны, целая отрасль промышленности. В этом и заключалась моя идея – показать фарфор через призму управления производством, маркетинговой политики, менеджмента, и неких идеологических принципов. Рассматривая последний фактор, нужно понимать, что без определенной идеологической пропаганды советский фарфор был невозможен, в том числе, и фарфор украинский.

         Прежде всего, мне предстояло разобраться в технологиях производства, Фаина Сергеевна этим специально не занималась и ряд подобных вопросов не исследовала. Я выяснила, что все старые украинские заводы были оснащены двумя видами печей – либо двухэтажными французскими, либо немецкими одноэтажными. В соответствии с тем, каково было само «сердце» предприятия, формировался весь технологический цикл его продукции, которая становилась немножко француженкой или немкой, в зависимости, условно говоря, от того, кто мама или папа. Ведь в производстве фарфора вопросы технологии стоят на одном из первых мест и во многом определяют ассортимент и уровень выпускаемой продукции. Не знаю, возможно, Фаине Сергеевне это было не интересно, в любом случае, ее в фарфоре интересовало только искусство, сюжетно-литературные аспекты.

Я изучаю эти вопросы более широко.

Страница из монографии

До распада Союза все возможности исследователей были заключены в государственных институциях: музеи, архивы, фонды были сформированы в основном до революции и в 20-30-е годы прошлого века. Это было исследовательской базой для ученого. Всплеск интереса к коллекционированию с обретением Украиной независимости породил широкий круг людей, занятых поиском новых культурных ценностей, предметов антиквариата. Так или иначе, достаточно много вещей из частных коллекций стали новой площадкой для исследований, для введения предметов в научный оборот. Нет предмета – нет темы для обсуждений, для искусствоведческого или исторического анализа.

А Вы помните, когда мы встретились в первый раз, я Вам советовала: из всего многообразия тем выберите какую-то одну-две, разрабатывайте ее. Тем более, Вы уже ступили на стезю исследований. Вы выбрали тему малых заводов, которыми вообще никто не интересовался, предметов фактически не было в музеях, они не были изучены в литературе. И Ваш выбор изучения, поиска материалов и предметов, созданных в дореволюционный период на малых, практически не изученных мануфактурах, на территории сегодняшней Украины, стал очень существенным вкладом в развитие нашей науки. Это те предметы, мимо которых проходили все, но которые мало кого или скорее никого не интересовали (до поры до времени). Они не всегда декоративны, художественно ценны, однако, тем не менее, формировали на том отрезке времени линию формотворчества и стилеобразования нашей фарфорофаянсовой промышленности.

Если бы Вы знали, как надо мной смеялись коллеги-антиквары, когда я покупал эти никому не нужные черепки.

Для этого, во-первых, нужно обладать «чуйкой», как говорят,  чтобы искать и находить вещи, которые не вызывают интереса у остальной публики. А во-вторых, необходимо иметь какую-то внутреннюю культуру, понимание процессов, истоков и тенденций, уметь проводить анализ и синтез явлений в искусстве и промышленном развитии, чтобы выявлять те направления, которые остальными остались незамеченными. Мало того, что это предметы единичные, далеко не всегда они имеют невысокий уровень исполнения. У меня студентка принесла чайник производства в Барашах и написала – региональный уровень значения. А когда мы дошли до европейского фарфора того же временного периода: «Как, так это же европейская вещь!». Теперь она будет писать дипломную работу на эту тему, поскольку знает уже, что изделие это уникальное, ручной работы, одно из полутора десятков сохранившихся эксклюзивных предметов указанного производства. Ввиду того, что этот чайник ее бабушка привезла из Австрии, девушка считала, что и фарфор из Центральной или Западной Европы. После изучения ей стало ясно, что нашу продукцию вывозили в Австрию на экспорт и там прекрасно ею пользовались привередливые, искушённые европейцы.

Ольга Владимировна отметила: «Все-таки вовремя мы тогда добили материал по Севастополю (Международная конференция «Виноградовские чтения», организатор центр «Хеленика», Швейцария, проходила в Санкт-Петербурге в 2011 году; по инициативе Ольги Владимировны в сборник конференции была подана моя статья в соавторстве с заместителем главного хранителя архива г. Севастополя Терещук Н. П. по фарфоровой фабрике Н. П. Грипари в Барановке). Я сегодня ехала и Вами гордилась» (смеется).

Теперь мне же и дают ссылки на мои статьи: «Вы хоть почитайте, какая это редкость».

Та самая тарелка, с которой все и началось - единственная известная тарелка фабрики Шапиро в Полонном с ранее неизвестным клеймом (опубликована в журнале Антиквар №7-8, 2011г) - к 400-летию открытия Америки Колумбом.

А мне тоже дают ссылки на Ваши статьи (смеется). «Там такая статья!» (смеется).

В первые наши встречи я Вам говорила, что Вы будете формировать массовое сознание. А Вы на меня поначалу пытались шипеть. Я Вам сразу сказала – это очень ответственно. Помните нашу дискуссию про Юго-Западный край, к чему мы пришли сейчас. Юго-Западный край и Малороссия – это с точки зрения России, но мы-то сами должны уважать своё государство на всём протяжении истории его развития. Потому сейчас принято говорить «земли этнической Украины».

(Необходимы пояснения: когда готовилась публикация для конференции в Санкт-Петербурге, в ее тексте использовался топоним «Юго-Западный край». Ольга Владимировна была категорически против такого варианта, все было исправлено на вариант «территория современной Украины». Я еле уберег от исправлений прямую цитату из газеты «Киевский вестник» за 1911-й год).

Но ведь производство это не только техническое оснащение предприятий. В Вашей книге Вы особое место уделяете людям, которые на них работают, причем, как живописцам и скульпторам, так и техническому персоналу.

В каждой своей книге я пытаюсь задокументировать самое существенное, не только в плане исторической значимости... Так же и с отдельными персоналиями в истории искусства фарфора – о каждом человеке я пишу как о личности с оригинальным талантом и определенным набором качеств. Исследуя творчество мастеров, я стараюсь не писать как отстраненный зритель, а проживать каждого человека, его судьбу.

         Многие не верят, но есть у меня некая способность находить то, что мне нужно. Когда я работаю в архивах, я прихожу туда и уже знаю, где мне нужно искать. Моя интуиция, ангелы-хранители, а может и нить Ариадны, ведёт меня в нужном направлении.

         А иногда информация находится сама собой благодаря случаю и усилиям людей, с которыми я даже не знакома. Однажды мне пришлось проделать долгий путь, чтобы найти адрес нужных людей. А когда я приехала, оказалось, что они в этой квартире давным-давно не живут. Новые хозяева оказались довольно общительными, и уже через несколько минут разговора мы выяснили, что у нас каким-то чудом имеются общие знакомые. Еще более невероятным оказался тот факт, что у них есть связи, которые помогли мне отыскать весь необходимый материал. В общем, как говорит В. Бебешко, «я – счастливая авторучка в руках Господа Бога».

 

комментарии
Календарь
14/12

«Полёты во сне и наяву» Проект «Полёты во сне и наяву» это путешествие на ковре-вертолёте сквозь кроличью нору в сказочную Страну Чудес.  Место, в котором нет ...

15/12

NEW BEGINNING. КОЛЛЕКТИВНАЯ ВЫСТАВКА ЖИВОПИСИ И СКУЛЬПТУРЫ 15 декабря SPIVAKOVSKA ART:EGO GALLERY презентует коллективную выставку живописи и скульптуры от украинских художниц NEW BEGINNING. В проекте ...

15/12

15 декабря в 19:00 в Доме кино (ул.Саксагансокго, 6) состоится творческий вечер, посвященный 200-летию со дня рождения гениального художника-мариниста Ивана Айвазовского. Иван Константинович Айвазовский ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **