Наверх
Меню
Меню
Интервью
18/10
"Нас уже никто не будет путать с Россией" - интервью с Виктором Сидоренко. Часть 2
современное искусство Сидоренко 1.jpg
современное искусство Сидоренко 1.jpg

"Нас уже никто не будет путать с Россией" - интервью с Виктором Сидоренко. Часть 2

Часть 2

Когда Вы начали фотографировать, у Вас было ощущение, что искусство освобождается от изобразительности? Или что у искусства меняются выразительные средства?

Фотография – это современная форма изобразительности, это реальность, созданная посредством новых медиа и воплотившаяся, например, в кино или в других видах искусства. Помню, что когда мне было десять лет (тогда мы жили еще в Казахстане), мне подарили фотоаппарат "Весна 3". Возможно, где-то еще и найдутся те мои черно-белые фотографии. Я фотографировал собаку во дворе, интерьеры только что построенного и еще необжитого дома. В то время фотоаппарат обычно использовали для создания семейных альбомов, а мне же хотелось увидеть  в привычном, необычное.

Детское восприятие мира всегда интуитивно. Взрослея, мы уже пытаемся все осмысливать. Но то, что воспринятое в детстве, остается с нами навсегда, как и стихи – заученные в раннем возрасте, не забываются.

Конечно, процесс познания искусства, т.е. его понимания – это процесс длительный. И понятие, что такое хорошо, а что плохо в искусстве – меняется со временем. И то, что в 19 веке было безобразным, в наши дни таковым не является. Возьмем импрессионистов или постимпрессионистов, в академических кругах они не воспринимались, я уже не говорю о кубизме или о других модерных течениях, можно проследить, как менялось восприятие искусства – от  безобразного к прекрасному.

Если раньше только передвижники и классическое искусство  воспринимались, что это хорошо, то перевоспитать зрителя на понимание новейших направлений в современном искусстве, конечно, будет сложно. Показывать нужно все направления, тот же Шишкин как раз очень современный по фотографической точности и близок к современному восприятию. Необходимо проводить параллели, делать музейные выставки, например, «Классика и восприятие мира современными художниками». В общем-то, здесь параллели современного искусства и классики очень уместны и интересны. Многие западные кураторы делают выставки на сопоставлении. Вспоминаю, на 54-м Венецианском биенале куратор взял из музея Академии картины Тициана, Тинторетто и с них начал экспозицию современного искусства. Он как бы пытался показать, что современное искусство развивается в традициях с этой классикой, но при этом визуальный язык другой, поменялось время, и сейчас инсталляция или видео передаёт ту же идею, но совершенно другими средствами, при помощи других технологий. Думаю, что визуальные технологии должны помогать художникам – и тем, кто работает в традиционной манере, и тем, кто занимается фотографией.

В учебных программах для наших молодых художников есть столько-то часов академического рисунка, столько-то — живописи, композиции, то есть их по-прежнему учат классическому рисунку, но не обучают работе с новыми медиа, какому-то технологическому поиску. Получается, что у наших молодых художников нет шансов как у поколения?

Почему? Все они достаточно быстро переходят на новые медиа, и всё это происходит очень активно и быстро. Хотелось бы, конечно, чтобы эти новые медиа изучались профессионально в учебных заведениях, но пока этого нет. Профессура считает, что они до конца должны держаться традиционной школы: рисунок, живопись, композиция. Но они даже не подозревают, что половина студентов уже пользуются новыми технологиями, сфотографировав, а затем выполнив задания в рамках традиционных приемов. Хотя, уже наступает понимание того, что надо учить по-новому.  Конечно, должна быть и традиционная живопись, но также необходимо создать мастерскую новых медиа, художник должен владеть всем арсеналом визуальных средств: и фотографией, и скульптурой, и видео, а затем, в зависимости от задуманного, использовать их.

Мне, может быть, особенно повезло, потому что я учился у Косарева, он всегда очень основательно готовился к лекциям и вообще ответственно подходил к учебному процессу, он был театральными художником. А театральный художник занимается всем: светом, объёмом, пространством. Косарев и фотографией занимался, много рассказывал о технике фотографии. Он был фотографом на съёмках фильма "Земля" у Довженко. Сейчас выпустили альбом с его фотографиями того периода, даже есть фотографии Сорочинской ярмарки 29-го года, еще до полной колллективизации…  

Вы говорили о выставках, когда начинают с классического искусства и показывают преемственность, переходя к современному. Классическое и современное – это всё искусство, только у каждого свой язык. Так ли?

Да, можно то же, что некогда изображали Тинторетто, Тициан, Караваджо с помощью картины, передать языком инсталляции, видео-арта, перформанса. Если раньше живопись была единственной возможностью передачи визуальной информации, то сейчас их много: фотография, видео, инсталляция, перформанс, но при этом самым сложным в настоящее время есть живопись, возможно, в силу своей   традиционности.

Вы изучаете, рассматриваете современное искусство. Принимает ли Ваш институт участие в исследовании авангарда 20-х годов, который в тот период времени тоже был современным искусством? Находятся ли связи, параллели?

У нас много сотрудников изучают именно 20-е годы.  Мы рассматриваем в основном всё 20-е столетие,  и начало 21-го. Развитие современного искусства, а также современных визуальных средств началось именно в эту эпоху, практически тогда зародились и реди-мейд Дюшана, и тот же «Черный квадрат» Малевича. Вспомним также  ВХУТЕМАС и Баухауз, школы, которые приемы авангарда перенесли в дизайн. И художники, которые потом попали под репрессии, чтобы как-то выжить, воспользовались навыками, полученными во ВХУТЕМАСе, переходили в дизайн, театр, в прикладные виды искусства. Активно тогда разрабатывалась новая мебель, декоративные элементы. Элементы, «взятые» из авангарда, появились в дизайне, знаменитом советском фарфоре, т.е. вошли в бытовой обиход.  

Социалисты-утописты выдвинули формулу: "Быт определяет сознание". Среда формируется и твоим бытом, в том числе.

Эту линию подхватили конструктивисты: архитекторы братья Веснины, художники Александр Родченко и Сергей Чехонин. Многие художники спаслись, перейдя из авангарда в утилитарное искусство. Те же, кто продолжал заниматься чистым искусством, тот же Филонов и Малевич в России, умирали в нищете. В Украине практически вся школа монументального искусства М. Бойчука была уничтожена физически.  Оксану Павленко, если бы не уехала в Россию, тоже ждала бы та же участь. Тот же Крамаренко. Он вёл монументальную живопись. Мы с Косаревым говорили на эти темы. Он дружил с Ермиловым, у них мастерские были рядом. Он рассказывал о том периоде, когда власть переходила из рук в руки: красные, деникинцы, петлюровцы. Там нельзя было не показать свою принадлежность к той или иной власти. Это как сейчас на Донбассе. И на часто задаваемый  вопрос: “за кого?" отвечали: "Мы за искусство”. Думаю, что это им помогало.

На Донбассе такой ответ не прошёл бы. Там за ответ: "Мы за мир" – чуть не убили старика.

Крамаренко после Питерской академии учился у Боннара во Франции, а потом он был директором Глинской керамической школы, затем директором Межигорского керамического техникума. Оксана Павленко там же преподавала, пока ей не надоел быт Межигорья и она уехала вслед за Крамаренко в Москву. Кто остались - Падалко, Седляр, Бойчук были расстреляны в один день в 1937 году. Это было очень современное искусство для того времени, но в нем было и очень много национального.

Авангард, который так много сделал для советской власти, он же первый попал под удар и был уничтожен. Почему? Да потому что авангард был искусством метафизическим по своей сути, там было поле для раздумья. Через него нельзя было точно указать линию партии. Дело в том, что пришел совершенно новый зритель, это пролетарий и крестьянин, которым необходимо было, чтобы на картине, как на иллюстрации, было все конкретно и можно было рассказать, что это, например, красногвардеец, который победил Врангеля и т.п. Через реалистическое искусство (социалистический реализм в дальнейшем)  легче было продвигать идеологию и искусство начали делать под зрителя. 

Не зря появился лозунг Ленина: «Самое важное для нас искусство – кино». Иди и смотри – там всё очевидно и думать не надо: Чапаев, вперед!

Да, как сказал Ленин, что наиважнейшим из всех искусств является кино. Ведь действительно – оно обладало наиболее активным воздействием на зрителя, превратившись, по сути, в плакатное искусство, где образы достаточно схематичны и понятны. Как, например, Чапаев, послуживший прообразом анекдотов для целого поколения советских людей.

Вашим учителем был Сергей Алексеевич Григорьев. Как его творчество повлияло на Ваше? Или это было больше влияние личности?

К Сергею Алексеевичу я попал в творческие мастерские. Не думаю, что его творчество повлияло на меня, скорее, беседы с ним. Мне нравилось его творчество. Он технически очень совершенный художник. Его нельзя рассматривать вне того времени, в котором он жил, но он был одним из немногих профессионалов. Несмотря на то, что время изменилось, его работы по-прежнему ценятся среди коллекционеров. В искусстве, особенно если говорить об учёбе, на меня, например, никогда не давила личность самого художника. К тому времени я уже преподавал, был участником многих выставок, имел публикации в таких центральных изданиях, как  "Огонек", "Юность", "Украина". Но решил бросить всё и начать с нуля, как бы с чистого листа. Так, кстати, делали многие восточные мастера, которые меняли фамилию, чтобы не пользоваться былым именем.

Что Вас к этому побудило?

Побудило ощущение творческого кризиса, и хотелось начать все с начала. Хотелось поменять ситуацию. В творческих мастерских Академии художеств СССР три года платили зарплату, давали материалы, деньги на натуру. Кроме того, мне повезло – меня направили в творческую командировку в ГДР, где удалось побывать в Дрезденской галерее, в берлинских музеях, имели доступ к запасникам этих музеев. Кстати, тогда и в Эрмитаже, в Ленинграде в Русском музее был отдельный зал, где можно было посмотреть картины Филонова, Малевича.


О Вашей работе "Жернова". С одной стороны, Вы сравниваете жернова с человеческой жизнью: люди попадают в жернова быта, обстоятельств, становятся шестерёнками, частичками механизма. С другой стороны, в рамках ленд-арта сравнивают структуру муравейника или пчелиного улика с устройством человеческого общества. Где та грань, когда тот же муравейник можно рассматривать с точки зрения ГУЛАГа (когда все как муравьи вертятся в бараках) и в то же время, муравейник является образцом высокой самоорганизации?

Дело в том, что у нас несколько другое сознание, европейское, оно индивидуалистское, предполагающее развитие личности. Так или иначе, мы уже не перестроимся. А люди с восточным сознанием, как, например, в Китае, воспринимают каждого как часть большой структуры, и поэтому они как цивилизация и сохранились. У них коллективное сознание намного выше, чем индивидуальное. Нам все равно надо через демократию, через развитие личности выходить к осознанию  глобальной общей задачи:  от частного к общему, а не от общего к частному (которое уже не играет никакой роли, когда общее уже становится главным).

Сейчас во многих философских идейных молодёжных движениях принято видеть свободу в стирании идентичности. Унифицировав себя, универсализировав, только таким образом человек освобождает себя.

Это, скорее, относится к каким-то определённым группам. Вот если ты в группе, то ты, скорее всего, должен освободиться от личностного для того, чтобы быть принятым в группе, то есть в группе, где действуют какие-то определённые законы, уставы и прочее. Но эта же группа противостоит  какой-то другой группе, то есть всё равно ты находишься в каком-то определённом социуме. Мы не можем стать теми же муравьями, которые работают по воле инстинкта. Человек обладает сознанием, которое диктует ему индивидуализированный подход к решению той или иной задачи. Общества, которые пытались унифицировать, – то же коммунистическое общество, оно, в принципе, было обречено на провал. Идея идеального общества не сходит с повестки фантастических фильмов – это идея общества, в котором бы человек чувствовал себя гармонично, где бы все чувствовали себя в гармонии с целым, и целое чувствовало бы себя в гармонии по отношению к индивидууму. Но это уже скорее вопрос следующий – это клонирование и т.д. Так как во всех голливудских фильмах оказывается, что там, где гармоничное общество – это всё клоны или роботы, а там, где спорят и ругаются, – это те живые люди, что остались. Всё живое тяготеет к индивидуальному, а значит — к несогласию.

Человек всегда на стыке чего-нибудь.

В каких-то случаях – да. Я всегда привожу пример армии. Когда мы стоим перед ангаром, мы все ещё индивидуальности, еще в разных одеждах, с разными мыслями, с разными причёсками. А с другой стороны ангара все выходят в униформе, лысые – одинаковые. Уже нет поэта, художника, музыканта — уже есть только солдаты.

Задача любого общества или любой группы — это унификация, конечно же. Сделать всех одинаковыми. Любое общество, даже демократическое, оно всё равно путём рекламы или ещё каких-то правил, норм пытается ограничить твою индивидуальность до определённой степени: диктатура больше ограничивает, демократия — меньше, но всё равно ты не свободен.

После февральских событий Вы сказали, что Украина должна восстанавливаться, начиная именно с современного искусства. Как сейчас Вы это видите?

Искусство – это одна из составляющих "залечивания ран". Вначале всё равно будет сложно. Осознание себя поднимает нацию, народ. Материального в такой период не существует. В первую очередь срабатывают метафизические  — духовные и сакральные механизмы, которые объединяют людей. Сейчас масса каких-то групп, которые занимаются постмайданным искусством. Понятно, что большая их часть уйдёт в историю. Останутся, как всегда – единицы. Но важно, что люди пребывают в поиске нового.

Искусство – это одно из средств общения между людьми, это одно из средств коммуникации и понимания того же Майдана, один из возможных языков понимания происшедшего. Есть различия в оценке событий.  Одни согласны c происходящим, другие – не согласны. И это лучше, когда полемика происходит на театральных подмостках и в выставочных залах, чем в сфере гражданского конфликта, приводящего к крови.

Как Вы считаете, в Академии учебные процессы станут более современными в связи с сегодняшними событиями?

Ну, вообще, юный народ бурлит, они хотят перемен. Я думаю, что это скажется на всём, на всех процессах – и в культуре, и в искусстве. Конечно, история движется вперёд. Мы бы не продвинулись ни на йоту, если бы двигались по кругу, а так мы всё-таки движемся по спирали и вверх. Тут бы не хотелось, чтобы "с помоями выбросили и ребёнка". То, что было ценного в предыдущей эпохе, должно быть сохранено. Вот есть классическое искусство, ему надо оставить свою нишу. А современное искусство должно находиться в своей.

Революция ещё совпала со сменой поколений. Даже в России на политическом уровне смена поколений произошла раньше, если взять истеблишмент Путина и Януковича. В среде Януковича были такие бизоны, что непонятно, откуда он их взял. Это все старые кадры чуть ли не советской эпохи. У России же — кадры с хорошим образованием, со знанием языков. Вот пришёл Порошенко, он набрал новую команду амбициозных людей. Это происходит не только в политике, но и в искусстве. Нравится это кому-то или нет – с молодыми кадрами придет и новое мышление!

Это очень позитивная нота, которая сейчас звучит, — надо сохранить всё хорошее, что было, и дать дорогу новому позитивному, в том числе молодёжи.

Богдан Гаврилишин  – советник всех наших предыдущих президентов и премьер-министров, как раз говорил то же самое о нашем истеблишменте, что и Вы. Незнание английского языка, а порой отсутствие нужного образования у представителей "элиты", в буквальном смысле "тормозило" нашу страну. К Януковичу, когда он был ещё премьер-министром, в Давосе не хотели идти на совместный завтрак представители мировой бизнес-элиты. Только благодаря дипломатии Гаврилишина удавалось избежать "конфуза".

Да, у нас не было формирования собственной политической элиты и первое поколение наших политиков не ощущали себя самостоятельными. Во всем сказывалось отсутствие должного образования. Кравчук отдал ядерное оружие, как оказалось, за бумажку, Ющенко со своим местечковым хуторянским мышлением не смог воспользовался шансом первой революции. А попавший по воле случая на высокий пост Янукович, и еще с повадками клептомана, вообще привел страну на грань катастрофы, да новые руководители тоже на себя не надеются. Необходимо усвоить,  никто никогда нам не поможет, кроме нас самих. Поэтому на общество падает важная роль следить за тем, кто становится у власти, чтобы в будущем не допустить подобной трагической ситуации.

 

Издательства книг

комментарии
Календарь
14/12

«Полёты во сне и наяву» Проект «Полёты во сне и наяву» это путешествие на ковре-вертолёте сквозь кроличью нору в сказочную Страну Чудес.  Место, в котором нет ...

15/12

NEW BEGINNING. КОЛЛЕКТИВНАЯ ВЫСТАВКА ЖИВОПИСИ И СКУЛЬПТУРЫ 15 декабря SPIVAKOVSKA ART:EGO GALLERY презентует коллективную выставку живописи и скульптуры от украинских художниц NEW BEGINNING. В проекте ...

15/12

15 декабря в 19:00 в Доме кино (ул.Саксагансокго, 6) состоится творческий вечер, посвященный 200-летию со дня рождения гениального художника-мариниста Ивана Айвазовского. Иван Константинович Айвазовский ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **