Наверх
Меню
Меню
Мнение эксперта
15/02
Александр Соловьев. "Интерес к украинскому искусству точно есть и он разный, и не только коммерческий"
in art115.JPG
in art115.JPG

Александр Соловьев. "Интерес к украинскому искусству точно есть и он разный, и не только коммерческий"

 

Александр Соловьёв - один из самых авторитетных кураторов современного искусства в Украине.  На его счету десятки выставок, несколько лет работы куратором в PinchukArtCentre, должность заместителя генерального директора и статус главного куратора Мыстецкого Арсенала, спецпроект первой Киевской международной  биеннале современного искусства. Им были подготовлены такие масштабные  проекты, как Art Kyiv Contemporary и  ретроспективная выставка украинского искусства «Независимые» в Арсенале.

В нашей стране все сложности экономической и политической ситуации неизменно сказываются на культуре. 2014 год стал в этом отношении особенно сложным. Поэтому один из первых наших вопросов был посвящен тому, как удалось Мыстецкому Арсеналу в такой обстановке  провести свои самые крупные ежегодные проекты, в частности, ярмарку современного искусства Art Kiev Contemporary.


 

 

Мы хотели поговорить с Вами о последнем ІХ Art Kiev Contemporary. Чем он отличался от предыдущих, что и в каком направлении развивается?

Для того, чтобы ответить на Ваш вопрос, нужно рассмотреть недавнюю историю -  как задумывалось это событие, как развивалось, с какими трудностями мы столкнулись в последние годы.

Формат Art Kiev Contemporary изначально был ярмарочным. Он инициировался ещё в Украинском доме его тогдашним директором Натальей Заболотной. Там прошло шесть первых выставок — в качестве ярмарок, на которых классически были представлены галереи, всё это было на коммерческой основе. Не без спецпроектов, конечно, как это водится на любой уважающей себя арт-ярмарке. Зона спецпроектов всегда присутствовала. Потом эта инициатива благополучно перетекла под своды Арсенала. Первый Art Kiev Contemporary мы в Арсенале провели в 2010 году, через полгода, как его возглавила та же Заболотная. Это было ключевое событие на тот год, хотя масштабные проекты в Арсенале проводились и до 2010 года: в 2004 году — проект "Прощай, оружие!", фестиваль Gogol Fest тоже здесь проводили. Но для Art Kiev Contemporary требовались соответствующие условия – то, что для неприхотливого Гогольфеста было естественным, приемлемым, для Art Contemporary совершенно не подходило. Они и были созданы.

 

«Прощай, оружие!», Арсенал, Киев, 2004, общий вид экспозиции

Василий Цаголов  «Фонтан», проект «Прощай, оружие!». Арсенал, Киев, 2004

Проведение  1-й Киевской биеннале потребовало больших энергетических и финансовых затрат. К этому времени для нас каждое запланированное событие было уже как листок в календаре, в том смысле, что каждое событие проводится в свое время: Антикварный салон, Fine Art, Contemporary Art (мы их уже к этому времени разделили). Появилась цикличность, размеренность в работе.

 А затем наступила вторая волна кризиса. Надо сказать, что в этих условиях в  глобальном арт-мире  не наступил "перегрев рынка"и он не пошел на снижение. Кризис в художественном пространстве не всегда совпадает с экономическим кризисом, иногда бывает даже наоборот. Но это возможно в ситуации западного рынка, где всё развито и  устоялось. У нас это ещё только в начальном состоянии, поэтому экономические проблемы страны сразу отразились на наших организационных задачах.

 

Проект «Двойная игра», Мыстецкий Арсенал. 2012

 Скажем, в предыдущие годы мы проводили показы коллекций из частных собраний по современному искусству. Это была часть задуманных нами спецпроектов.

И вдруг мы попадаем в положение, когда стало совершенно очевидным: сейчас многим уже не до коллекций. Многие галереи просто не выжили — закрылись, кто-то остался на плаву, но при этом они не могут позволить себе платить за место... Мы поняли – надо что-то менять. Мы изменили формат для того, чтобы художественная жизнь всё-таки продолжалась, но уже в режиме арт-форума, с большей кураторской инициативой, чтобы появились новые проекты. Причем, в разных вариантах: это могли быть и индивидуальные какие-то репрезентации, когда художник сам выступает в качестве «самовыдвиженца».

Готовясь к Art Contemporary этого года, мы отслеживали те проекты, которые проходили по всей Украине. Кого-то мы специально приглашали, например, проект "Свои", показанный весной в Харькове. Таким образом, уже второй год, как Art Kiev работает в другом формате. Понятно, что мы не стремились полностью исключить коммерческую составляющую, но она стала не такой жесткой, регламентировано обусловленной. Это и есть главная особенность по сравнению с предыдущими Art Kiev Contemporary.

 

Проект "Свои" на  ІХ Art Kiev Contemporary 2014

В какой-то степени это оправданный шаг. Когда это чисто коммерческая акция, то есть определенные сдерживающие факторы у галеристов – естественно, им хочется выставить работу, которая безошибочно продастся. При нашем новом подходе было больше маневра, свободы, меньше было чисто коммерческой ответственности, что как раз срабатывает на пользу искусству. Это ведь не исключает тот момент, что какая-то из работ может быть куплена во время Art Kiev Contemporary. Ещё Пушкин говорил: "Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать!" Престиж этого события не понижался. Даже для нас было откровением, что очень много было желающих участвовать в этом году в форуме.

Вы кого-то отсеивали?

У нас существует Экспертный совет, который проводит отбор участников. Главные критерии -  чтобы это был вектор сontemporary, ну, и уровень проектов, произведений был соответствующим. Вообще, несмотря на все катаклизмы, коллизии, год прошёл активно, многие выставки служили противоядием против гнетущего общественного состояния. Зрители с удовольствием ходили на выставки. Они были разные:  был проект «Шевченко/Mania», была выставка, посвящённая Шекспиру, была «Новая украинская мечта», был Благотворительный аукцион по сбору средств для адресной реабилитации тяжелораненых на Востоке страны, и вот сегодня мы обсуждаем итоги Art Kiev...

Единственное, нам пришлось сдвинуть время проведения 2-й Биеннале на 2015 –й год...

При всех тех проблемах – финансовых, социальных, экономических, которые обрушились на нашу страну,  было очень сложно создать ровный по составу и по подаче формат Art Kiev Contemporary.

 

Анна Надуда. Фрагмент инсталляции , проект «Двойная игра», 2012

Конечно, можно говорить о каких-то нюансах, ситуативных моментах, которые диктовали тематический, жанровый, видовой подбор участников. Вот, например, тема Майдана была очень заметной, что естественно: репортажная фотография доминировала  в ряде проектов в качестве фиксации, рефлексии, острого документа волнующих, трагических  событий. Это касалось и видео-работ. Понятно, что время глубоких образных обобщений еще впереди – как писал поэт, «…большое видится на растояньи».

Таким образом, что касается Art Kiev Contemporary в целом, то изменение формата, в свою очередь, мотивировало кураторов и появились новые имена, которые внесли что-то свежее в устоявшийся перечень уже известных украинских художников. Было несколько экспозиций, которые были интересны с этой точки зрения.

 

Вы можете назвать, что из того, что Вы задумали, не удалось реализовать?

В принципе, здесь нет таких жёстких критериев – получить то или это. Здесь разные подходы и нет каких-то рецептов. В данном случае был замысел разбудить инициативу, показать новые имена или дать им по-новому зазвучать. Вообще, если обернуться назад и вспомнить все потрясения этого года – главное было не дать замереть творческим процессам в стране, при всех наших ограниченных финансовых возможностях.

Это, наверное, общее правило – когда нет коммерческой составляющей, человек раскрепощается и появляется свобода творческого самовыражения.

Вы правы в том, что авторы сейчас были  меньше скованы и больше экспериментировали...


Степан Рябченко и Александр Соловьев в Saatchi Gallery, Лондон. 2014г.

Фактически, Вы пошли навстречу ситуации тем, что сделали гибкую схему участия и, фактически, создали стартовую площадку равных возможностей для всех. Возможно, если бы формат был прежним, то мы по-прежнему бы увидели в основном известные галереи и именитых художников.
Какие имена открылись, благодаря такому подходу Арсенала?


Скажем так, многие уже были на слуху, участвуя в тех или иных выставках — Арсеналом не исчерпывается художественная жизнь страны (смеётся). Понятно, что здесь пространство для мега-событий... Это площадка для фестивалей, крупных выставок, больших проектов — это очень объемный формат, и процесс инициации в таком формате тоже обречен на значимость, на большую перспективу.

Но, всё-таки, есть и другие площадки, и не только в Украине. За прошедший год были показаны украинские  экспозиции в Вене, Кракове, Берлине,  снова в Вене, в Лондоне… Многие художники молодого поколения уже участвовали в перечисленном мною. Здесь у нас они как бы подтвердили себя.  Назову несколько имен. Степан Рябченко, которого я знаю, можно сказать, с колыбели — у него интересный синтез изобразительности и технологичности. Анна Миронова. Её картины мне интересны как соединение какой-то предметности, увиденной в натуре (например, тени от сельских заборов), с абстракцией,  с тем, как происходит такая трансформация. Это абстрактный образ, идущий от натурфилософии - не от придуманного, а от реального, природного. Роман Михайлов. За ним я наблюдал ещё с прошлого года, с биеннале в Одессе, где мне понравилось его видео  — простая, но документально пронзительная работа (подсчёт голосов «Тимошенко-Янукович» на президентских выборах). Мне захотелось представить в Арсенале его инсталляцию «Тени». Здесь как раз появилась возможность это показать в том объёме, в каком надо.

 

Работа Романа Михайлова "Тени" на  ІХ Art Kiev Contemporary 2014

Даша Кольцова представила ироничную, точнее даже, обличительную инсталляцию «Парадный сервиз царя народной республики». Тараса Ковача я знаю по выставкам в галерее Боттега, где он делал большие графические инсталляции. Здесь он показал социально направленные объекты из намагниченного ржавого железа «Проба грунта». Антон Логов, который сейчас, помимо живописных абстракций, активно создает пространственные работы с использованием предметов ready made.  В проекте "Свои" Юра Пикуль удивил неожиданными гротескными портретами. У него раньше был такой жёсткий реализм с социальным наполнением. Сейчас у него монохромы. Это отсылает к эпохе кубизма, плюс элемент иронии.  Назову еще Добрыню  Иванова,  Романа Минина, группу «Йод»…

Но это всё мы сами себя оцениваем, обсуждаем ситуацию на внутреннем рынке. Чувствуется ли сейчас проникновение украинского современного искусства на мировой рынок? Есть такие события, имена, отзывы, которые говорили бы, что то, что мы наблюдаем у себя — находит подтверждение за пределами страны?

Движение есть! Рыночное движение есть на аукционах. Вот недавно прошли аукционы Sotheby's, Phillip's с участием украинцев. Были также показаны  наши художники - Тистол, Криволап, Минин – на престижной ярмарке Аrt Bazel Maiami, пока, правда, в программе сателлитных презентаций. Разное пишут сейчас про всю эту специфику... Это такая кухня, комментировать можно по-разному... Но тут, возможно, как в футболе: "игра забудется, а счёт останется". Поэтому важно движение, узнаваемость, повторяемость, результативность  в этом процессе.

 

  

Работы Романа Минина и Виктора Сидоренко в аукционном доме Sotheby's, Лондон

Интерес зрительский растет. Это то, что я видел воочию во время представления современного украинского искусства в лондонской Saatchi Gallery. На вернисаже в Saatchi Gallery было огромное количество зрителей, в буквальном смысле "яблоку было негде упасть!" В это же время в Лондоне шла выставка Малевича в Tate Modern, что, можно сказать, тоже отсылало к Украине.
При том, что это уже адекватное представление не где-то там: в третьесортной галерее выставились, сами себя похвалили, написали, что работы такого-то художника, иронизирую, есть в частных коллекциях в Норвегии, Швеции и Швейцарии, например.

 

Антон Логов «Книга времен»,Saatchi Gallery, Лондон, 2014

Винни Реунов Без названия ( на переднем плане скульптура Ивана Светличного), Saatchi Gallery, Лондон, 2014

Выставка в  Saatchi Gallery - это все же преимущественно взгляд извне, тем он и ценен. Верховенство кураторства было у Найджела Хёрста. Была группа наших со-кураторов, и я был среди них,  но он был главным.  В принципе, получилась объективная картина, обнажился характерный срез. Разве что, возможно, двух-трёх имён не хватало.

Интерес к украинскому искусству точно есть и он разный, и не только коммерческий. Если говорить, кого за рубежом знают, то это, в первую очередь, такие имена: Борис Михайлов (но чаще его знают как русского художника), Савадов, Цаголов, Тистол, Криволап, Братков…

Браткова, наверное, тоже знают как русского фотохудожника?

По сути, современное искусство, не побоюсь этого слова,  интернациональное,  космополитическое явление. Конечно, когда полностью лишена идентичность, это тоже не очень хорошо, но и когда она выпячивается — это вызывает отторжение... Это должно быть на каком-то глубинном уровне, тогда это интересно.

 

Сергей Братков «Оператор ада». Украинский павильон  на 52 –й Венецианской биеннале, Палаццо Паппадополи, 2007

 

Сергей Братков «Вагина моя родина». Украинский павильон на 52 –й Венецианской биеннале, Палаццо Паппадополи, 2007

Из последних зарубежных выставок вспомню еще несколько: «Украинские новости»,  которую собрал для Уяздовского замка в Варшаве (там расположен известный Центр современного искусства) Марек Годжевский, выставка «Я капля в океане» в Кракове - это была версия пост-майданной выставки в Вене, куратором которой была  Алиса Ложкина. Там же в Вене, в рамках спецпроекта арт-ярмарки, был показан ряд актуальных украинских художников Владимиром Кадыгробом.

В Польше отмечали и  10-летие группы РЭП, в люблинской галерее   «Лабиринт». К сожалению, в Киеве такой инициативы не было, а ведь именно художников этой группы, как и  группы SOSkа, чаще всего показывают за рубежом.

Оксана Мась тоже относится к художникам, которая выставляется больше за рубежом?

 Она, скорее, "кошка, которая гуляет сама по себе". Она не привязывается ни к каким объединениям.

Группа РЭП — это коллективное тело, SOSkа — тоже. Они занимаются критическим искусством, которое долго было популярно и модно. Это время откровенного политического искусства, не я один так думаю, уходит под натиском самого прямого политического действия. Искусство проигрывает в этом плане.

 

Александр Соловьев и Наталья Заболотная в Мыстецком Арсенале на проекте "Вікна", 2015

Сейчас заметен какой-то возврат к эстетике, но не в прежнем понимании, а через фильтры, через посткритическое сито. Интересно смотреть работы, где не голый активизм, которого и так в жизни хватает, а где есть полноценный и многоуровневый визуальный образ.

Вот чем мне интересен тот же Рома Михайлов, что тут соединилась какая-то фантомная боль, но она не прямая, а через вымысел, воображение. Материал необычный, техника, вся интенция  образа точно навеяны современными реалиями, но прежде всего — это всё-таки художественное произведение со своими законами восприятия и  чувственного переживания.

Есть и другой путь, который больше связан с перформативной деятельностью. Это давно уже есть в искусстве - перформансы, хепенинги, акции. Она, подобная деятельность, то затихает, то актуализируется. Сегодня степень радикализма повышается.  А вообще искусство многолико: в одном флаконе может быть и гламур, и трэш, и созерцание, и протест - "все цветы хороши".

 

Сергей Петлюк «Сны о Европе», проект «Двойная игра», 2012

Но есть симптомы, которые сегодня меня настораживают - нетерпимость, в том числе и в арт-среде. Крайняя форма — тяга к цензуре. Сейчас это обострилось. Как ни удивительно, самая свободная эпоха была  во времена позднего советского и раннего постсоветского периода, когда можно было почти всё, сегодня же слишком актуальной стала фраза Тютчева: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся". Прежде чем сказать какое-то публичное слово, нужно просчитать его последствия. Также и любой художественный message.

Я не думал, что после эпохи герметизации общественной мысли,  сервильности, идеологического пресса, нормативности, запретов в искусстве   в советское время, что вдруг опять "к штыку приравняют перо", что опять тупо и воинственно будут делить искусство на праведное и грешное, полезное и вредное, пусть даже якобы и во благо. В эти моменты понимаешь всю важность, роль, миссию искусства, но при этом появляется всё больше и больше желания уходить в зоны чистого искусства, уходить из зоны конфликта. Сейчас всё усугублено соцсетями, псевдопубличностью, сеющей иллюзию,  что можно высказаться по любому поводу, даже о том, в чём ты не понимаешь.

Сейчас Вы очертили круг перспективных художников. Но это, опять-таки, наш взгляд изнутри. По интересу за рубежом, в том же Саатчи, можно ли сказать, что пристрастия западной публики совпадают с нашими взглядами?

 

Илья Чичкан у скульптуры Александра Семенова «Нога», проект Testing Station. Дом скульптуры, Стокгольм, 2006

Внесу сразу поправку – круг наших перспективных художников на порядок шире. Я здесь называл только тех, кто принял участие в Арт-Киеве. Теперь об интересе. Часто - да,  совпадения очевидны. Но есть и такие моменты, что для западного зрителя иногда  нужно дополнительное истолкование. Вот, например, эпизод из подготовки  той же выставки "Предчувствие" в Saatchi Gallery. Ее идея, как и выбор соответствующих ей и акцентирующих ее работ, были обусловлены тем феноменом, что многие художники смогли предугадать, предвидеть, предчувствовать  грядущие события и настроения.

У Николая Ридного есть инсталляция "Убежище", которая состоит из двух видеоработ и объектной части. Первая — это антураж бункера. В школьном подвале преподаватель по "гражданской обороне" рассказывает, как себя вести в случае бомбардировки и как управляться с калашниковым. Вторая видеоработа — отец художника, скульптор Александр Ридный, ходит по подвалу с фонариком и высвечивает банки с консервацией и ведёт такой себе неспешный  репортаж. Никто ведь раньше и не думал, что это так скоро может стать нашей явью. А в пространстве между этими двумя видео стоит куб-подиум, на котором размещены скульптурные модели, сделанные в технике шамота. Это модели бункеров, увиденные автором на территории Украины, оставшиеся со времён второй мировой войны. Это такие полуабстрактные, очень пластичные конструкции.

 

Николай Ридный «Убежище». Украинский павильон на 55-й Венецианской биеннале, Палаццо Лоредан, 2013

Я, как со-куратор, предлагал   эту работу для участия в выставке в Saatchi Gallery. Найджелу она вроде бы и нравилась, но момент, так сказать, полного постижения смыслов и проникновенного  понимания всё-таки отсутствовал... Что за лекция? Что  за поход по подвалу? Коммуникативная миссия искусства очень  неуловимая.  Фокус в том, что ты должен быть понятен. Ты должен не отрываться от матрицы, но в то же время быть диалогичным, открытым всему миру — в этом таинство, сложность и особая универсальная сила искусства. В итоге инсталляции не оказалось на выставке по другой причине – автор сам снял вопрос своего участия,  но пример красноречив.

Любой ли художник несёт в себе ментальность своего народа?

С этим не поспоришь, существуют сложившиеся стереотипы восприятия, относящиеся к такому понятию, как «общая картина мира». Хотя стереотипы  могут меняться. Еще работая в PinchukArtCentre, у нас была задумка показать финское искусство. Рассматривался, в том числе, один очень интересный проект "Арктическая истерия". Так вот, как ни парадоксально, эти "горячие финские парни" становятся-таки горячими в искусстве. Иногда парадоксы как раз и  преодолевают эти стереотипы. Тот же Тистол всю жизнь этим занимается: и представляя «Волевую грань национального постэклектизма», и "Нацпром" (вместе с Маценко). Это трактуется как «борьба за красоту стереотипа".

 

Проект "Свои" на  ІХ Art Kiev Contemporary 2014

Вот он рисует пальмы, и при этом  он может «украинизировать»  даже пальму и у него это будет убедительно! Понятно, что есть методология, идущая от поп-арта, которая стала всеобщим достоянием, но без оригинального индивидуального преломления никуда. Результат такого синтеза —  выразительный художественный образ, а не просто голый расклад  рецептов.

Сейчас большое внимание приковано к Украине, поэтому это самое время, чтобы вызвать и творческий интерес к себе.

Вспоминаю первые шаги после распада СССР, тогда тоже было такое наведение фокуса со стороны  влиятельных игроков зарубежной арт-сцены. Даже было подобие негласного состязания, кто первый застолбит Украину, но потом всё равно победил Китай. Капитализация Китая сильно продвинула китайское современное искусство через те же аукционы, лоббирование национальным бизнесом. На каком-то этапе у китайцев количество перешло в качество и  их художники вошли в международную систему координат. Причем, топовую систему.

В 1992 году был большой  украинский проект в Мюнхене, состоявший из двух этапов - "Диалог с Киевом" и "Постанестезия". В Эдинбурге летом 1993 года прошла выставка "Ангелы над Украиной", а осенью того же года в Уяздовском замке открылась резонансная экспозиция "Степи Европы" (Юрий Онух делал этот проект). Все это – первоклассное представление  украинской «новой волны», которая определяла тогда здесь художественные процессы. Но вскоре все свернулось. Сейчас мы должны не упустить второй шанс.

 

.«Пространство культурной революции». Украинский дом, Киев, 1994, фрагмент экспозиции

Современное искусство – затратная вещь. Даже простое видео, снятое на телефон, надо показать, а для этого — построить бокс, купить проектор и т. д. Поэтому определенно наличествует кризисность  в нынешней ситуации. Я не зря так подробно остановился на тех условиях, в которых мы оказались при подготовке последнего форума  Art Kiev Contemporary.

Но с другой стороны, искусство всегда будет выживать за счет своего природного инстинкта к самосохранению, саморегуляции. Вот, к примеру, один такой симптом – сегодня возвращается форма квартирных выставок, сквотов, небольших нонпрофитных площадок. Это не назовешь андеграундом, как раньше, сейчас это скорее одна из низовых форм той самой, кризисной саморегуляции, о которой я только что сказал.

 

Александр Соловьев и Тиберий Сильваши


Современное искусство для человека определенного возраста и сформировавшегося вкуса, который привык к академизму, реализму, является достаточно  сложным и достаточно тяжело воспринимать абстрактные концептуальные вещи. В этой ситуации роль арт-критики велика и весома. Как Вы относитесь к ситуации с арт-критикой и её роли в современном искусстве?

Да, существует искусство традиционное, безусловно, или кто-то использует формы традиционного искусства в своих концептуальных работах и делает подвох, подмену (взять, например, творчество Цаголова).

Институций, где учат современным методикам, современному  мышлению, новым технологиям – всему тому, что называется contemporary Art, такого у нас до сих пор  практически нет, пока все только в зачаточном состоянии  и в стадии немногочисленных, разрозненных примеров. Та система, которая учила школе, тоже много утратила. Я учился на искусствоведа  в художественном институте в первой половине 70-х.  На потоке - живописцы, скульпторы, графики… Все преподаватели старой закваски, многие из них лауреаты Сталинских и прочих госпремий.  Асы — Хмелько, Лопухов, Пузырьков, Шаталин, Яблонская... Когда сменились вехи, началось движение по нисходящей. Ушли поколения асов ремесла (об идеологии здесь умолчу), а новых крупных фигур не пришло. Хотя всё это могло развиваться на должном профессиональном уровне в своей нише как академическое искусство.

На Западе все художники, независимо от того, к какому направлению они себя причисляют, не клеймят друг друга. А у нас, когда началась дифференциация, то сразу появились ярлыки и неприятие. Меня всегда удивляло, почему "или — или", а не "и — и".

 

Работы украинских художников на аукционе Phillips, Лондон, 2014

Теперь два слова о критике. Мы как раз подошли с Вами к этому вопросу. Она может быть разного рода, но критика уже не может быть такой, какой она была во времена Белинского или  Стасова.

Раньше были определенные критерии оценки. А сегодня искусство многолико, критерии размыты. Что есть сегодня художественное качество, если некоторые идут от обратного, концептуально возводя в рамки как раз анти-качество, анти-эстетику,  и на этом строя свои образы.

Сегодня - другая роль критики. Она перестала быть обличителем, диагностом. Она перешла в форму герменевтики — истолкования, то есть критик уже выступает как коммуникатор, медиум между зрителем и произведением для того, чтобы помочь, истолковать, натолкнуть на понимание. Хотя в современном искусстве не может быть единого верного истолкования. Это всё перешло уже в форму ессеистики, а не критики.

Обличительная линия больше всего проявляется в журналистике,  соцсетях, в том числе касательно высказываний об искусстве, его оценки. Критика перестала быть уделом профессионалов, она стала специфически сетевой.

В постсоветском художественном пространстве у критики поменялась функция тогда, когда рухнула вся модель заказов, фондов, когда пришли к галерейной модели. Стихийно, под влиянием изменений, обстоятельств,  велений времени критик превращался в куратора, организатора, создателя выставок — всё это перешло в практические русло.

 

Работа Степана Рябченко в Мыстецком Арсенале

То есть куратор на сегодняшний день совмещает в себе функции менеджера и арт-критика?

 В какой-то степени. Заметна и другая линия - стало всё больше выставок, организуемых самими художниками или в их горизонтальной коллаборации с кураторами. Куратор превращается  из гуру в коллегу, соучастника процесса.  Особенно это популярно в среде художников, которые больше занимались актуальным критическим искусством – это «поколение посторанж» (после 2004 года). Они сами себе и кураторы, и критики…   В этой связке теряет больше всего звено  критики. Если вернуться к Вашему предыдущему вопросу, то можно констатировать, что критика - это всё-таки взгляд со стороны. А эта самоапологетика... Да, они  пишут очень хорошие тексты, хорошо владеют языком, анализом, но всё про свое любимое. Теряется способность к самооценке, саморефлексии, выстраиваются какие-то ненужные иерархии, возгоняются статусы исключительности и общая контекстуальная картина выглядит искаженной.

И еще одно наблюдение - критика всё больше касается институциональных аспектов — вокруг искусства и меньше проникает в само явление искусства, отсюда – все меньше  понимания глубинных процессов.

 Это плохо?

Ну, наверное, да.

Что Вы подразумеваете под "институциональным"?

 

Анна Сороковая «Иллюзорные тела», Saatchi Gallery, Лондон, 2014

В том числе, к примеру,  и то, когда приходят на выставку и начинают критиковать куратора, а не критикуют произведения, забывая, что куратор — всего лишь посредник, особая институциональная функция, а не «художник художников». А цель как была репрезентационной, так и осталась — контакт зрителя с конкретным, реальным произведением, а когда критика произведения подменяется критикой того, что хотел куратор... Соответствует это произведение концепции или не соответствует... Все концепции ведь настолько отвлечённые и условные... Главное - куратор работает над тем, чтобы не упустить из виду, выявить для публики  хорошее произведение, а это такая редкость... Речь не идет о том, что фигура куратора неподсудна. Безусловно, подвержена критическому взгляду и драматургия экспозиции, и само ее качество, и выбор художников, и выбор их конкретных работ. Но я все же придерживаюсь той точки зрения, что хороший куратор – невидимый куратор.

Я правильно понял, что художественная профессиональная среда не сформировала кураторов, руководителей проектов: в 90-е всё это как-то рассеялось. То есть те люди, которые были именно профессионалами на этой стезе, они растворились, появился посторанж, когда "сам себе режиссер", а на сегодняшнем этапе пришли люди, которые с детства не учились этому — Стелла Беньяминова, Игорь Абрамович, Марина Щербенко. Если взять раннего Щукина, Мамонтова — они тоже не учились в Академии художеств, но были менеджерами, понимающими, как должна работать эта среда.

Был, действительно, большой пробел, что не готовили менеджеров, потом начали, но я что-то не слышал имён, чтобы кто-то карьерно развился до уровня  тех же Игоря Абрамовича или Стеллы Беньяминовой. Наверное, главная движущая сила здесь, помимо инвестиционных возможностей -  это желание и любовь.

 

Арсен Савадов «К сердцу», Энтони Гормли «Под моей кожей», проект Reflection, PinchukArtCentre, Киев, 2007

Если посмотреть на историю искусств, увидишь, что те, кто вошёл в  нее в этом качестве успешного менеджера или фундатора громкого выставочного пространства, чаще были  не из мира искусства, мало кто из них имел специальное искусствоведческое образование. Братья Saatchi  - из мира рекламы, Людвиг – шоколадный магнат, Пинчук – металлург и т.д.

И, возможно, они не были обременены академическим пониманием "что правильно — что неправильно"?

Да, у них меньше сдерживающих стереотипов, сомнений. Они более завзятые, смелые.

 Некоторые не выдержали испытания временем. Я много видел открывающихся, а потом закрывающихся галерей, центров и пр. Вроде бы там и правильные выставки делались, и правильные коллекции формировались, и прислушивались  к мнению экспертов, но на каком-то этапе владельцы становились сами себе экспертами, уже профессиональные эксперты игнорировались за ненадобностью.

 

Гамлет «Найди себя – потеряй себя», проект The Show within the Show. «Мыстецкий Арсенал», Киев, 2014

Потом многое разошлось куда-то: дизайн, веб-дизайн, реклама, мода. Но те, кто остались в искусстве, сумели пережить все преграды роста и стать видными  фигурами.

Как Вы рассматриваете сегодня Союз художников? Каковы цели и задачи этой структуры на сегодняшний день?

Я работал в аппарате  Союза художников во время перестройки.  То было, наверно, лучшее время этой организации. Но после того как стала функционировать новая модель, старая перестала себя оправдывать. Тогда надо было модернизировать формы существования Союза художников, но этого не произошло. Вовремя не спохватились и всё разрушилось. Там давно не меняется руководство, всё приняло маргинальный характер. В последнее время всё сводится к взносам и третьесортным выставкам. Хотя, с точки зрения социальной защиты, такая структура нужна. Это — общественная организация. Как своего рода профсоюз – это существует в мире, плюс пленеры, дома творчества,  мастерские  и т. п.

Если уж говорить о том, что сегодня оказывает более существенное влияние на развитие и продвижение современного украинского искусства, то это частные фонды и институции, о нехватке которых все же  пока еще  можно сожалеть.

 

У нас сложная страна. В сложной стране возникают сложные процессы, а сложные процессы дают интересное искусство. Мы не моно-страна. У нас есть всё: и Восток, и Запад, и евреи, и татары...

Да, всё это так. Возвращусь в этом контексте сложности как интересности  к Вашему вопросу, насколько наше искусство интегрировано в мировое. Оно, конечно, еще недостаточно интегрировано, но потенциально оно одно из немногих, которое этого заслуживает. Потенциал очень большой. Украина точно заслуживает того, чтобы её лучшие художники полноценно присутствовали на мировой арт-сцене.

 

комментарии
Календарь
15/10

15 жовтня, о 15.45, в рамках KMA days до дня народження Києво-Могилянської академії, відомий український художник Антон Логов прочитає лекцію "Зворотній звязок". "Зворотній звязок" ...

19/10

Раритетні вітчизняні видання, колекційні мапи та графічні твори всесвітньовідомих майстрів буде представлено на восьмому аукціоні «Українська книга», який відбудеться 19 жовтня в ...

19/10

19 октября в 19:00 SPIVAKOVSKA ART:EGO GALLERY презентует персональную выставку живописи молодой украинской художницы Ангелины Литвиненко  “Eternity of beauty”. Больше всего художницу ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **