Наверх
Меню
Меню
Интервью
23/03
Александр Дьяченко. "Я не люблю спешить. Вообще, мне нравится лаконизм и определённость формы"
in art 15.jpg
in art 15.jpg

Александр Дьяченко. "Я не люблю спешить. Вообще, мне нравится лаконизм и определённость формы"

На главном фото: Работа Александра Дьяченко из цикла "Формы" на Большом Скульптурном салоне 2015 

 

В самом конце 2014 года мы встретились с Александром Дяченко в его мастерской, чтобы поговорить о его творчестве, об участии в экспертном совете Kiev Fashion Park и о той ситуации, которая сложилась в Киеве с формированием городской парковой среды. Не смогли мы пройти мимо обсуждения судьбы проекта, посвященного жертвам Голодомора (Вашингтон, США). За этот проект – «Зруйнована гармонія» Александр Дяченко получил первую премию от профессионального международного жюри. Но дальше начались интриги – почему сейчас вместо его проекта реализуется что-то типа копии Доски почета в наших сельских клубах, Александр говорит с большой горечью.

Александр Дяченко – живой классик украинского искусства в области скульптуры. Его произведения входят в постоянные экспозиции пяти художественных музеев Украины, десятки его скульптур украшают улицы Киева, Донецка, Одессы, Львова, Харькова. Работы мастера есть в частных коллекциях Воронова, Юрия Сташкива, Юрия Небесника.

Сложно сказать о работах Александра Дяченко лучше, чем это сделал киевский художник Дмитрий Корсунь: «Скульптура Дяченко трогательно совершенна, чиста в гибкой линии, единственна в своей монолитности органичности и словно создана для вечности. Это та же аутентичная праукраинская форма, которая когда-то была порождена набожностью степовиков, и теперь каким-то чудом снова зазвучала высокой нотой в творчестве современного скульптора».

 

 

Вы закончили Львовский институт прикладного искусства по курсу проектирования. Как отражается это в Вашей работе над скульптурой, частности, в керамике?

При изготовлении своих статуй я  использую знания проектирования. Учитывая то, что все работы крупные, мне было необходимо, чтобы они не проседали при обжиге. Работы полые внутри, поэтому я там делаю ребра жесткости — арки, контрфорсы. Это целая структура, конструкция, как в храмах, поддерживающая скульптуру по мере наращивания ее высоты. Уже в обожжённом виде эти работы весят около 200 кг, а в сыром все 300. При сушке они дают усадку 20-25 см. Я вырос в семье скульптора, закончил художественную школу по классу скульптор, поэтому всю технологию знал с детства. Делая крупные работы, я сразу понял, что надо делать цельное дно, чтобы при сушке не расползалось основание фигуры.

Во Львовский институт я поступал на керамику, но не прошёл по баллам, а на проектирование я проходил. Между армией и проектированием я выбрал проектирование. Причем изначально я планировал перевестись после первого курса, но меня увлек именно этот курс. Кроме всего прочего, это был сильный факультет, среда была конкурентная — там было интересно учиться.
Еще во время учебы в школе мне нравились  только два предмета, которые я отлично знал. Это была история, которую я очень любил, и математика, которую я не любил, но которая очень легко мне давалась. Уже когда я учился на проектировании, мне очень помогли мои математические способности. Проектирование оказалось очень увлекательным процессом, это было интересно. В школе я не понимал, как можно не разбираться в математике. Я никогда не тратил время на подготовку задания по этому предмету. Зато языки мне не давались. На вступительном экзамене "3" по сочинению для меня была большим праздником. Я запросто на память мог выучить все правила по грамматике, а применить их не мог. Получалось так, что правила я знал лучше всех, а писал хуже всех.

 

  

Вы не расстаётесь со своими шамотными работами, делаете их копии в бронзе, либо в граните. Не слишком ли дорогими выходят копии?

Несколько лет назад, когда цены на газ были ещё не такие высокие, как сегодня, я просчитывал стоимость обжига. Только по расходу газа у меня получилось более 2000$, это еще без организационно-транспортных затрат и без стоимости материалов. Для больших работ нужен плавный обжиг на медленном режиме. Кроме того, крупные работы надо делать возле печи! Я обычно брал стандартный европоддон, на него клал лист фанеры. Крупную фигуру невозможно приподнять до обжига чем-либо, не повредив ее. Поэтому погрузчик заезжал в печь вместе с фигурой, опускал европоддон на песок. В процессе обжига дерево сгорало, а фигура мягко опускалась на песок.

Бронза несколько дороже, но учитывая хрупкость шамота, и то, что производство сопровождается определёнными трудностями по сравнению с литьем, над шамотными изделиями начинаешь задумываться – стоит ли их делать и сколько это будет стоить.

В каком материале вам нравится работать больше всего?

В своё время шамот был одним из самых дешёвых материалов. После института было трудно работать с камнем, тогда ещё не было таких инструментов как сегодня. Шамот был самым доступным материалом, я его старался максимально использовать, тем более, я хорошо знал технологию изготовления изделий из этого материала. Но даже в шамоте у меня всё-таки пластика, приближённая к пластике фигур из камня.

 

Как Вы относитесь к тематическим работам? Возникает ли у Вас желание создать определенный образ как ответ на определенные события или нужны какие-то временные рамки, чтобы осознать произошедшее?

Единственная тема, на которую я отреагировал и сделал две работы – это  события в зоне Чернобыльской АЭС. Я сделал композиции «Сон в лунную ночь» и «Пиета по нерожденным». Но сделал я эти работы только через год после Чернобыля, пережив и осмыслив произошедшее.

Недавно ко мне обратились по поводу памятника Небесной Сотне, но я считаю, что для того, чтобы объявлять такой конкурс, должно пройти, как минимум, года два — до объявления конкурса, а потом ещё год — на участие в отборочном конкурсе. Нужно время для осмысления событий. Ничего нельзя делать наспех.

Все свои работы Вы стараетесь довести до совершенства, до идеальных лаконичных форм. С чем связана такая стилистика?

Я работаю медленно. Я не люблю спешить. Вообще, мне нравится лаконизм и определённость формы.

У Вас нет малых форм, практически все работы явно не кабинетного размера,  чем это вызвано?

У меня как-то не сложилось с малыми формами, я их плохо чувствую.

 

 Ваши скульптуры отсылают зрителя к архаике: они — то ли египетские, то ли скифские. Если это так, то с чего начался интерес к данному периоду истории человечества?

 Египетская пластика мне очень нравилась еще со времен работы в РХСШ. Позже, с начала учебы в институте, этот интерес не пропал, наоборот – мне стало интересно понять, какова наша украинская архаика, мне была очень интересна эта тема.

Если говорить о пластике, то скульптура может захватывать пространство, или она может иметь какую-то самоконцентрацию. Я это сравниваю с молнией. Есть молния, которая разбивает небо на две части, а есть молния в форме шара (с концентрацией энергии в одной точке). Я, как зритель, воспринимаю и то, и другое, но делать мне интереснее, когда концентрация энергии уходит вовнутрь (сконцентрирована в одной точке).

Египтяне строили все пространство вокруг скульптуры фараона таким образом, чтобы зритель был сконцентрирован на его образе.  

Если взять шумеров, то когда у них умирал царь, его свита хоронилась вместе с ним. У египтян уже этой традиции не было. Они, наверное, первые в истории внимательно подошли к образу человека. Если мы возьмём римский портрет, то это продолжение египетского портрета.

Статус людей искусства в Египте был равноценен статусу жрецов. У них была вера, что душу можно вселить в произведение, потому у них настолько развито портретное и образное искусство. У них тысяча лет традиции. Время выкристаллизовывает лучшее и передаёт традиции. Личностная энергия человека при этом тоже много значит.

А когда Вы увидели скифские вещи? Как это на Вас повлияло?

Мне всегда нравилась египетская пластика, но потом я задался вопросом, какова же наша архаика. Зная, что в Днепропетровске есть коллекция скифской скульптуры, я специально поехал туда. Я был на первом курсе, когда впервые попал в Днепропетровск в музей Яворницкого, где колоссальная коллекция скифской, сарматской, половецкой скульптуры. Это меня поразило. У меня даже работа есть "Пластический этюд на тему украинской архаики". Она сделана в мраморе. Меня удивляет тот факт, что этот музей ни в то время, ни сегодня никак не популяризируется, о нем мало кто знает. Лет пять назад Наталья Заболотная делала выставку в Украинском доме. Тогда из разных городов были привезены экспонаты скифской  культуры (из Хмельницкого, Херсонского музеев, из Хортицы), было привезено около 15 штук скифских баб.

В Берлине в музее я видел подобные экспонаты. Там указано, что это Украина. Я там даже нашел в историческом музее небольшой отдел трипольской культуры. Эта культура очень схожа с культурой юго-западной Германии. Существовали анклавы цивилизации в местах, где были плодородные земли (по чернозёмным поясам). Это, скорее всего, один и тот же период (доарийский).

Скифских баб я знал и по Киевскому историческому музею. В Днепропетровске большая коллекция. Я туда специально ездил. Всегда, когда я ездил в Крым на машине, я туда заезжал, чтобы сходить в музей.

Вы были на выставке Тутанхамона?

Да, но она меня не впечатлила. Золото уводит от формы.

Вы любите простые формы, не приукрашенные ничем?

Я не люблю, чтобы было что-то лишнее, что мешает увидеть основное.

Ваши работы изначально привязаны к какому-либо пространству? Вы видите, где они будут находиться?

Когда я делал фонтан для Нацбанка, тогда я сразу знал, где он стоять. Там была привязана к пространству. В остальных случаях — нет.

 

Вы работали какое-то время в академической манере или Вас сразу захватила архаика и всё пошло в этом направлении?

Ну, не знаю, можно ли считать  портрет академической манерой... Я люблю портрет.

Когда в соавторстве с Петром Антипом и архитектором Константином Чудовским мы создавали памятник Николаю Амосову, портрет Амосова был сделан в академической манере, фигура — нет. При знакомстве с семьёй Амосова его дочь Екатерина предупредила, что они не хотели бы, чтобы акцент был на том, что Амосов — гениальный врач. Его заслуга в медицине проявилась больше в организаторских способностях. У него было инженерное образование. Медиком он стал "поневоле" во время войны. Он занимался медицинским оборудованием.

Во время реконструкции памятника княгине Ольге я делал фигуру Андрея Первозванного (с Виталием Шишовым) — это тоже академическая манера.

 

Вы принимает участие в экспертной комиссии Kiev Fashion Park. Как она функционирует?

Они мне присылают на почту проекты по рассмотрению, но, как правило, эти проекты получают мою отрицательную оценку. Механизм таков, что, в общем-то, экспертная комиссия по факту не является тем органом, который принимает в итоге решение. Потому что всё зависит от того, кто платит. То есть, в итоге решает не экспертная комиссия, а человек, который заплатит за тот или иной эскиз. Как правило, это люди, которые ничего не понимают в этом вопросе, выбирают на свой личный вкус.

То есть при наличии экспертной комиссии, по городу мы можем наблюдать личные пристрастия отдельно взятых спонсоров, а концепции в итоге нет?

Если бы они работали по тому принципу, что комиссия отбирает работу, а дальше уже идут поиски человека, который оплатит именно эту отобранную работу, это было бы другое дело. А так получается, что спонсор выбирает то, что ему нравится, и смысла в экспертной комиссии нет.

Замысел был хороший, но механизм реализации оказался совсем другим. Споткнулись о деньги. Спонсорство богатых людей на Западе довольно распространено, но там не спонсор определяет то, что он будет спонсировать, а профессиональные эксперты. У нас же наоборот: сразу определяет спонсор, а потом эксперты должны подтвердить его выбор.

Какой Вы видите путь выхода из этой ситуации? Государство самоустранилось...

Чем отличается восприятие искусства у нас и на Западе? Процент людей, которые могут чувствовать и воспринимать искусство, наверное, одинаковый. Но на Западе существуют общественно-эстетические догмы. Человек, имеющий какое-либо положение, статус в обществе, рассчитывает не на своё мнение, а на мнение специалиста. А у нас те, у кого есть деньги, считают, что они всё могут определять...

Складывается печальная ситуация с обликом города.  Можно ли изменить ситуацию? Что для этого нужно?

Я думаю, что позиция должна быть более принципиальной. Более принципиальную позицию должен занять Kiev Fashion Park, а они идут по пути наименьшего сопротивления... Да, возможно, меньше бы реализовывалось работ, но качество бы изменилось. Это бы приучало потенциального спонсора  к тому, что он в этом вопросе не специст.

Домой ты можешь заказать себе всё, что угодно, следуя твоим личным предпочтениям, но, делая выбор для города, должен быть всё-таки профессиональный подход и уровень! Я высказывал своё мнение Саше Соколовскому. Он со мной соглашался. Сейчас Таня Шатц занимается этими вопросами. Все со мной соглашаются, что механизм реализации не  соответствует  поставленной цели, но надо предпринять определённые шаги...

Вы считаетесь успешным скульптором. Вас знают на Западе, Ваши работы успешно продаются. Как Вы прочувствовали свою успешность на себе? Изменило ли это Вас, Ваше отношение к своему делу?

Успешность — это относительное понятие... В конце 80-х, наверное, я был успешным. В начале 90-х, когда у меня были маленькие дети, я зарабатывал тем, что мог хорошо обработать камень. Просто элементарно делал какие-то архитектурные детали.

Когда ты долго не выставляешься, тебя начинают забывать. Надо всё время выставляться. Этот момент срабатывает очень чётко.

 

Да, здесь часто возникают параллели с модой, хотя искусство — вечно... Если ты перестаёшь себя показывать, делать коллекции, образно скажем, каждый сезон, то о тебе быстро забывают. Искусство ведь должно быть более устойчиво к этому.

Это скорее коммерческая составляющая сторона искусства — необходимость быть постоянно на виду, иначе ты себя не прокормишь. В сложные 90-е единственным успешным скульптором был Олег Пинчук. Он умел выстроить свой бизнес, умел себя прорекламировать. В итоге, у нас пропали выпускники второй половины 90-х-начала 2000-х — они начали ему подражать. Во второй половине 2000-х уже появились творчески-активные, интересные скульпторы.

Очень важно пройти какой-то критический период после института — становление себя как художника, найти свой язык, не делать то, что "сейчас покупается". Этот период сложный, он, как правило, совпадает с периодом становления семьи, заботой о детях. Первые 5-7 лет после окончания института сложные. Потом, если человек втягивается в чисто коммерческие вопросы, ему сложно вернуться в творчество (это, как правило, невозможно). Мне, наверное, в этом плане было проще. У меня оставался фундамент. В конце 80-х меня покупали многие музеи. Я к этому вопросу относился как к временному фактору, зная, что просто надо пережить этот сложный период.

 



Сейчас на слуху продажи по Сотбис, Майами Арт Базель, Филлипс. Это открывает дорогу нашим художникам, обращает на них внимание?

В общем — да! Это обращает внимание на Украину. Для людей, которые не в теме, для них — это показатель. Хотя все эти аукционы — это биржевые игры. Но в общем плане это хорошо.

Вы когда-нибудь думали о большем количестве выставок за рубежом?

То, чем я занимаюсь, это достаточно тяжеловесная штука. Даже просто перевезти работу — это сложно, не говоря о зарубежье...

Кто чаще выступает покупателем Ваших работ - музеи или частные коллекционеры?

Для скульптора, конечно, престижнее, когда это музеи. Но музеи дорого не покупают. Они очень часто даже в дар не принимают.

 

Как Вы работаете над чертежами, эскизами? Вы это делаете на компьютере или на бумаге?

Я делаю эскиз на бумаге, но это чисто схематические наброски. Я не прорабатываю тщательно свои чертежи, чтобы не утратить интерес к работе.
Я как-то был на симпозиуме в Гурзуфе. По окончании симпозиума организатор попросил оставить эскизы, по которым мы работали. У меня был чертёж на миллиметровке, на котором был размечен блок, схематичный силуэт, и дальше на каждом уровне были проставлены расстояния от поверхности блока до нужной точки, то есть это всё были цифры (я рассчитывал, сколько мне нужно убрать массы) (смеется).

Вы участвовали в скульптурном симпозиуме в Каневе?

Да, на симпозиуме в Каневе я работал с камнем, но там я был ещё и куратором проекта.  Я там проводил и мастер-классы, одним из учеников которых была Таня Шатц. Она помогала мне там набивать фактуру на камне.

 



По поводу Вашего памятника жертвам  Голодомора в Америке, что за история была вокруг конкурса?

Я этот конкурс выиграл, но мою работу в итоге даже не представили американской стороне.

В 2009 году был объявлен международный конкурс. Жюри конкурса тоже было международное. Победившая работа должна была представляться на рассмотрение трём американским комиссиям: административной комиссии округа Колумбия, которая проверяла проект на политкорректность;  архитектурной комиссии Вашингтона — аналог нашего Главного архитектурно-планировочного управления и федеральной комиссии по изобразительному искусству. Эти комиссии не имели права выбора, но у них было право вето. То есть выбирали сразу с точки зрения политкорректности, потом — привязка к городской среде, плюс, чтобы это не было антиэстетично.
Моя работа "Зруйнована гармонія" заняла первое место с большим отрывом. Второе место заняла американка, жительница Вашингтона. Она представила на конкурс стену с рельефом пшеницы. Она родилась и прожила всю жизнь в Америке, то есть она не видела наши "Доски почета" по сёлам (это прямая реплика).
Получилось так, что вопрос решался на уровне Посольства Украины в США.  Как мне потом сказали в МИДе, посол решил, что моя работа американцам не подойдёт. Он её просто не подал на рассмотрение американской стороне.

 

То есть этот вопрос так и остался в таком виде?

Конкурс проходил в конце 2009 года. В марте 2010 года Янукович объявил, что Голодомора в Украине не было! Таким образом, эта тема на несколько лет исчезла. Потом, когда Янукович съездил в Америку, ему там напомнили, что Голодомор таки был! После этого мне позвонили из МИДа, чтобы я представил материалы по памятнику. Я отнес им диск со своим проектом. Мне сказали, чтобы я готовился ехать в Америку.

Да, но в Америку Вы так и не попали? Что случилось потом?

А потом всё затихло... Спустя какое-то время по "Голосу Америки" я увидел передачу Мирославы Гонгадзе, в которой принимала участие эта дама из Вашингтона, которая заняла второе место. В итоге делается проект американки, который занял второе место. Фирташ это финансирует.

 

Получилось так, что Вашу работу американская сторона даже не увидела. Это были какие-то закулисные игры?

Ходили разные версии произошедшего. Одна из них — то, что моя работа негативно была воспринята украинской диаспорой, поскольку в моём проекте не было ничего украинского, так как я оперировал общими символами.

На встрече с представителями диаспоры я приводил пример румынского скульптора Бранкуси: румыны тоже ходят в вышиванках, но его знаменитый мемориал создан с использованием общечеловеческих символов, что как раз приблизило румынское искусство к лучшим образцам общемирового.

Где в Киеве можно увидеть Ваши работы?

На Владимирской горке композиция "Кокон", на Михайловской площади памятник княгине Ольге — фигура Андрея Первозванного  выполнена мной вместе с Виталием Шишовым (это была реконструкция), во дворе Мыстецького Арсенала находится композиция "Пластика степи", моя персональная работа "Фонтан" находится в операционном зале Национального Банка Украины, памятник Николаю Амосову на Байковом кладбище (совместная работа с Петром Антипом и архитектором Константином Чудовским). Но только Киевом география моих работ не ограничивается. Мои скульптуры есть в Одессе, Львове, Харькове, Донецке,  Николаеве, Гурзуфе, Каневе.  

 

Александр Дьяченко, Петр Антип и Алексей Золотарев на Большом Скульптурном салоне 2015 в Мыстецьком Арсенале

Петр Антип, Галина Браиловская и Александр Дьяченко на выставке в ИПСИ, 2014.

комментарии
ТОП Интервью
23/05

Інтерв’ю з Андрієм Котлярчуком з приводу виходу альбому арт-проекту «Добровольці. Доба героїв» Тисячі кілометрів пригод уздовж лінії зіткнення з камерою. За спиною кумедні, шалені ...

17/09

Митці Микола та Марина Соколови.  Інтервюер: Дана Пінчевська   Д. П.: Вітаю вас з майстерні відомих київських митців, — художника Миколи Соколова та його дружини, Марини.  М. ...

Календарь
27/05

Art People. Space приглашает прослушать онлайн-лекцию, посвященную прекрасному миру искусства эпохи Ренессанса. Мы познакомимся с творчеством одних из крупнейших мастеров эпохи Северного ...

29/05

Art People. Space приглашает прослушать онлайн-лекцию, посвященную американскому модерну, и его герою – Луису Комфорту Тиффани. Его произведения - это разнообразие красок, которое застыло ...

30/05

Art People. Space приглашает прослушать онлайн-лекцию, посвященную творческому и любовному союзу известных скульпторов - Огюста Родена и Камиллы Клодель. «Мир будет счастлив только ...

ФОРМА ОБРАТНОЙ СВЯЗИ
Проверочный код *
Восстановить пароль
Для восстановления пароля введите адрес электронной почты, указанный Вами при регистрации. Вам будет отправлено письмо с дальнейшими рекомендациями.
Если у Вас возникли вопросы, свяжитесь с нами по телефону: 044-331-51-21
Авторизация
Регистрация
* Обязательно для регистрации на ресурсе
** Обязательно для выставления лотов
Пароль должен иметь длину не менее шести знаков; содержать комбинацию как минимум из трех указанных ниже знаков: прописные буквы, строчные буквы, цифры, знаки препинания; не должен содержать имени пользователя или экранного имени.
Проверочный код
правила ресурса *
условия аукциона **